To ли выдернуть руку. To ли сделать вид, что ничего особенного не происходит.

Ну, подумаешь, сжал мою ладонь. На занятии… При всех… Сердце с удвоенной скоростью заколотилось в груди.

Разрази меня гром! И почему я так остро реагирую?

— Б!

Эз переместил свою ладонь мне на запястье, легонько сжал, пристроив большой палец на бешено пульсирующей венке. И, пока я не успела возмутиться его бестактностью, со смешком заметил.

— У тебя пульс зашкаливает. Расслабься. Я тебя не съем…

""Съем"" прозвучало весьма двусмысленно, но я не стала акцентировать на этом внимание. Лишь опасливо посмотрела по сторонам, страшась, что кто-то из одногруппников может сейчас наблюдать за нами.

Но, слава прародителям, студенты были поглощены заданием, и все взгляды в аудитории сошлись на колбах, что поблескивали красящей жидкостью.

— Я заметил, что ваша сила, так же как и кровь, течет по венам. Я попытаюсь вплести свою магию прямо на выходе, вот тут. — Я почувствовала, как Эз, погладил большим пальцем запястье, и меня, уже не в первый раз за этот день, опалило жаром смущения. — И прекрати так краснеть. А то ваш профессор ненароком подумает что-то не то, — усмехнулся парень и положил мою ладонь на стол, призывая начать.

Знал бы он еще, каких усилий мне стоило взять себя в руки. Все же терх стоял слишком близко и держал за руку… Но это оказалось ничем по сравнению с тем ощущением, когда он пустил свою силу по моим венам."

"Мне приходилось прежде касаться магии других студентов — Веи, например. Нас учили на первом курсе расплетать несложные заклинания, наложенные одногруппниками. Но то была знакомая магия, лерийская. Она ощущалось чужой, но не чуждой.

Сейчас же я словно с головой окунулась в неизвестный мир.

Руку обволакивало что-то темное и вязкое. Горячее. Отталкивающее и вместе с тем притягательное. Так бывает притягателен горький вкус крепкого кофейного напитка по утрам. Так иной раз приятно глотнуть обжигающего губы глинтвейна в морозную зимнюю ночь.

А еще я, кажется, начала видеть. Красноватое, словно огненное, свечение чужой магии, что тесно переплеталась с моей. Чертила узоры, словно дикий вьюн, плотно оплетая знаки моего защитного заклинания.

Меня затягивало в водоворот этого необычного танца. Голова кружилась, словно хмельная.

И рисовала я уже чисто машинально, толком не разбирая ни символов, ни их значений.

А в какой-то момент сознание и вовсе решило покинуть меня, утонув в непроглядной тьме, сгустившейся вокруг. Ноги ослабли, я пошатнулась. И последнее, что успела запомнить, прежде чем окончательно отключиться, — чьи-то сильные руки, подхватившие обмякшее тело, и взволнованный голос, который ну никак не мог принадлежать вечно надменному и насмешливому терху.

***

Эзро

— Карина!

Эз не понял, в какой момент ей стало плохо.