Спокойный, почти дружеский диалог преподавательницы и терха, как я и ожидала, оказался затишьем перед бурей. Сокурсники осмелели и посыпались реплики:

— Какая разница, если месторождение находилось в зоне отчуждения? Значит, оно ничейное!

— Кто первый захватил, тому и принадлежит жила. Нечего терхам было вообще соваться!

— Терхи вечно лезут, куда не просят!

— Раз наши исследователи нашли жилу, значит она наша!

Я заметила, как пятерка студентов по обмену напряглась. Терхи слушали реплики ""из зала"" с заметным недовольством.

Эвелина позволила студентам высказаться, степенно прохаживаясь между рядами и осторожно, как она это умела, осаждая самых ретивых.

Когда между выкриками образовалась пауза, Эзро выпрямил спину и вставил свое веское слово:

— Зона отчуждения есть зона отчуждения. Неважно, кто и что там первый нашел. Эта территория не принадлежит никому. Лерийцы первые нарушили договор. Мы только последовали их примеру!

Одногруппники, естественно, не оставили такой выпад без ответа.

— Еще чего! Это наше месторождение! — возмущались одни.

— To есть мы захватили — мы плохие, а вы захватили — вы хорошие? — задавали риторические вопросы другие.

Шум и гул нарастал, студенты вскакивали с мест, некоторые даже подались в сторону терхов. Гости не дергались. Как обычно, выглядели так, будто любого вмиг заткнут за пояс.

Ничего себе у них выдержка! Или это самомнение? Я никак не могла определиться, восхищаюсь терхами или начинаю считать их зазнайками с синдромом альфа самцов.

Одногруппники продолжали возмущаться, доходило почти до оскорблений:

— Терхи убийцы, что бы кто ни говорил!

— Наши только забрали месторождение, а захватчики империи Тейзарх пришли убивать!

Градус агрессии резко подскочил.

Вспомнились обиды, пострадавшие родственники — отголоски войны еще будоражили умы и волновали души. Терхи напряглись. Эзро набычился и выглядел как воин перед боем. Теперь я начала сочувствовать гостям, хотя, возможно, и не стоило…"

"Терхов было мало, но они не выказывали страха, а выглядели сплоченными, уверенными, стойкими. Нашим легко закидывать угрозами и оскорблениями тех, кто в меньшинстве. А попробуй-ка сохранить лицо, если со всех сторон окружен враждебностью.

Когда несколько лерийцев повскакивали с мест, Эвелина подняла руку, и ребята замерли.

— Так! Я позволила всем высказаться. А теперь немедленно всем сесть на места! — когда преподавательница говорила таким тоном, ей хотелось непроизвольно подчиниться. Даже я перестала крутить головой и сосредоточилась на Эвелине.

— Мы еще не раз убедимся, что у каждой стороны своя правда. А пока поясняю. Действительно, зона отчуждения не принадлежит никому. Странам стоило бы договориться, попытаться как-то разделить жилу.