Если и впрямь хочет, чтобы Карина начала ему доверять…

Карина

Вечер после ухода Ларса запомнился плохо. Я словно впала в прострацию после ужасных, волнующих и тревожных событий последних дней и не могла толком сосредоточиться на разговоре с соседкой.

А Вея, как хорошая подруга, спрашивала про мой выдуманный реферат по артефактике и дополнительные занятия. Стыд от того, что солгала и ей, той, кому всегда говорила правду, с кем мы делились всем на свете, включая самое сокровенное — первыми поцелуями, первыми влюбленностями — охватывал все сильнее. Я хотела рассказать Вее правду, но все оттягивала эту минуту, боясь, сама не зная чего.

Удивляюсь, как умудрилась отвечать на вопросы подруги, не сбиваясь и не заговариваясь. Понимая, что общаться все труднее, а сдерживать эмоции — и вовсе невыносимо, они буквально разрывали изнутри. В итоге я сказалась уставшей и отправилась спать.

Сок пришел беспокойный, странный и как будто в чем-то пророческий…

…Вот мы с Ларсом снова танцуем в парке на Мифримов день. Я кружусь, ощущая теплый ветер и свободу. Отдаюсь на волю партнера, прикрыв глаза и совершенно ни о чем не думая.

Внезапно кинжалом в грудь пронзает ощущение близкой опасности. Я распахиваю веки и вижу за спиной партнера моргота… Призрачное чудовище, ужасающее и беспощадное.

Я открываю рот в беззвучном крике, прижимаюсь к партнеру, ища защиты и… чувствую, как щекочется меховая оторочка жилетки… Отодвигаюсь и вижу Эзро, сосредоточенного и спокойного.

— Обещаю, в обиду не дам, — говорит терх, а затем все исчезает в тумане.

Липком и каком-то вязком.

Я слышу голоса, крики о помощи, невнятные бормотания и совершенно отчетливые слова осуждения.

— Она? С терхом?

— Позор! Как она могла!

— Она такая же, как и эти разрисованные…"

"Я не могу найти себе места, кружу в тумане и натыкаюсь на студентов. Сокурсники презрительно хохочут в лицо и вдруг превращаются в морготов, готовых высосать без остатка…

…Проснулась я с бешено колотящимся сердцем, в липком поту и совершенно не отдохнувшей. Вея еще посапывала, и я решила приготовить ей завтрак. Словно чувствовала вину за ложь, которой потчевала подругу все последнее время.

Я быстро умылась прохладной водой и посмотрела на себя в зеркало.

В серебристой глади стекла отразилось осунувшееся лицо с заметными синяками под глазами. Ну да, красотка! Когда Эзро увидит меня, наверняка порадуется, что избавился от такой страхолюдины, и найдет себе получше — свежую, румяную и… согласную на все. Как он и привык.

Ну и пусть!

Я отмахнулась, словно пыталась избавиться от воспоминаний о терхе.

Отправилась на кухню и в гордом одиночестве сделала нам с Веей омлет с мясистыми помидорками и пряными специями.