— А, — заметил Загорский, — я вижу, в институтах нынче занимаются не только дети победившего класса. Вы из бывших?

— Да из каких там бывших, — студент перешел на шепот, — смешно сказать. Не князь, не граф, не купец даже — просто попович.

— Любопытно, — сказал Нестор Васильевич. — У вас редкая для поповича фамилия.

Студент отвечал, что происходит его род от наполеоновского офицера, в войну двенадцатого года попавшего в плен да так и оставшегося в России. Ну, а уж в попы его потомки переквалифицировались самостоятельно. Кто же знал, что придет революция и лучше будет считаться не священником, а пролетарием.

— Ну, если судить по вам, религия перестала быть опиумом для народа, и попы теперь тоже трудящееся сословие, — заметил Загорский.

Студент поглядел на него с кривой ухмылкой: уважаемый Нестор Васильевич, вероятно, шутит? Загорский согласился: он шутит. Легко догадаться, что господин Легран просто скрыл свое происхождение, выдав себя за сына какого-нибудь служащего. Студент при этих словах сделался совсем белым.

— Умоляю, — прошептал он, — умоляю, не выдавайте. Меня просто выгонят из училища и никуда больше не примут.

Это волчий билет на всю оставшуюся жизнь.

Загорский кивнул. Он дает слово ничего не говорить, но, поскольку время неуклонно движется к обеду, он и его друг Ганцзалин приглашают господина… пардон, товарища Леграна добраться до ближайшего кафе.

— Но у меня еще занятие, — слабо возражал студент.

— Прогуляете, — безапелляционно заявил Загорский, и вопрос был решен.

Некоторое время у них ушло на то, чтобы найти достаточно тихое, чистое и уединенное кафе, в котором они и расположились на обед.

— Что будете есть? — спросил Нестор Васильевич.

Легран пробормотал, что он несколько стеснен в средствах.

— Если позволите, мы вас угощаем, — успокоил его Нестор Васильевич.

— Угощаем? — сварливо переспросил Ганцзалин. — А если он закажет омаров и лангустов?

Загорский отвечал, что в этом кафе нет ни омаров, ни лангустов, но он прав — финансовые вопросы всегда нуждаются в уточнении. Таким образом, всю компанию сегодня кормит Ганцзалин.

Под свирепым взглядом китайца молодой человек заказал себе чай и блинчики с малиной, Загорский и Ганцзалин, недавно обедавшие, обошлись черным кофе.

Надо сказать, что китаец очень долго не признавал достоинств благородного напитка, не без оснований полагая, что оно и в подметки не годится самому простому пуэру[20]. Однако в последние лет десять он все-таки распробовал кофе, тем более, что в годы Гражданской войны хороший китайский чай достать было трудно, и стоил он подчас целое состояние.

— Скажите, а ваш друг — он тоже дядя Светланы Александровны? — невинно спросил молодой человек, доедая последний кусок блинчика.