— Позвольте представить — мой помощник Ганцзалин, — заявил Нестор Васильевич.

Китаец, не мигая, смотрел на председателя ОГПУ. Тот покачал головой: а что же его охранники? Неужели они их…

И Дзержинский сделал выразительный жест ладонью у горла.

— Ни в коем случае, — любезно отвечал Нестор Васильевич, — охрана ваша просто отдыхает в кладовке. Мы категорически против насилия, мы, видите ли, гуманисты и даже в какой-то мере толстовцы.

— В какой-то мере? — удивился железный Феликс.

— В очень небольшой, — неожиданно уточнил Ганцзалин.

Дзержинский снова с интересом посмотрел на него и сказал, что, как ему кажется, Ганцзалин вполне бы мог работать в ОГПУ. Мог бы, но не станет, отвечал Загорский. Они с помощником — сугубо штатские люди и относятся с некоторым предубеждением к мировой революции и особенно к тому, какими средствами она делается.

Почетный чекист махнул рукой: не хотите — не надо. Тем более, что речь вообще не об этом. Если помощник Нестора Васильевича сварит им кофе, то личная благодарность главы ОГПУ ему обеспечена.

В ответ на быстрый взгляд Ганцзалина Загорский кивнул: будь так любезен, сделай.

Ганцзалин растворился, а Дзержинский наконец принялся за рассказ. Оказалось, в декабре этого года пройдет очередной, четырнадцатый съезд ВКП (б). На съезде будет заявлен курс на индустриализацию страны.

— Идея в целом хорошая, — говорил Дзержинский, отхлебывая кофе, принесенный Ганцзалином и, кажется, не чувствуя его сомнительного вкуса. — Будущее — за индустриальными странами, на одной пшенице в коммунизм не въедешь. Но для производства нужно материально-техническое обеспечение — в первую очередь станки.

Взять их, кроме как на Западе, негде. Однако Запад ничего не дает бесплатно, он требует валюты. И вот ее-то взять неоткуда.

— А экспорт? — спросил Загорский. — Та же самая пшеница, хлопок, древесина. Нефть, наконец?

Дзержинский вздохнул: не все так просто. Страна Советов в кольце врагов. СССР мог бы торговать, но ему не дают. Например, американцы не хотят брать их товары, даже спички — поскольку они, видите ли, сделаны с использованием подневольного труда заключенных.

Но это же чистая демагогия!

— Вот как? — удивился Загорский. — И почему же это демагогия?

Да потому что преступников надо перевоспитывать. А как, скажите, их перевоспитывать, если не с помощью труда? Если же говорить о нефти, то на мировой нефтяной рынок СССР также прорваться не может. Словом, куда ни кинь, всюду клин. И вот в этих обстоятельствах пришла идея торговать с Западом художественными шедеврами Эрмитажа и Русского музея.