Перед ним словно из-под земли вырос высокий седовласый гражданин с черными бровями — и откуда взялся, только что кухня была пустой? Не говоря худого слова, гражданин перехватил чекистскую руку с пистолетом и нажал большим пальцем на запястье, куда-то рядом с пульсом. Рука Котоврасова, мозолистая рука путиловского рабочего, только что бывшая совершенно железной, вдруг предательски обмякла, и револьвер со стуком выпал из нее на паркетный пол.

— Прошу простить, — негромко сказал седовласый, — но это совершенно необходимая процедура.

С этим словами он прижал чекисту сонную артерию. Спустя секунду тот почувствовал, что проваливается в светлое небытие. «В месте светлом, в месте злачном, в месте покойном…» — почему-то вспомнился ему старый псалом, и дух его временно отлетел от тела в неизвестном направлении.

Именно описанные события стали причиной того, что приехавшего на дачу главу ВСНХ так никто и не встретил. Однако Феликс Эдмундович, увлеченный своими соображениями, не обратил на это должного внимания — и совершенно напрасно не обратил. В противном случае он бы вышел во двор, побежал бы к дороге, поднял шум — и на помощь ему непременно пришли бы товарищи из внешнего охранения. Но он, как мы уже говорили, был слишком рассеян мыслями и потому направился сразу в кабинет.

Однако, подойдя к порогу, замер. Дверь кабинета была открыта как обычно и в то же время как-то по-другому. Инстинкт старого подпольщика подсказал ему, что здесь что-то не так.

— Все так, Феликс Эдмундович, — раздался из кабинета незнакомый голос. — Заходите, прошу, не будем же мы с вами через порог разговаривать."

"Дзержинский быстрым движением расстегнул кобуру. Вызвать охрану? Но если бы на него покушались, то зачем им себя обнаруживать? С другой стороны, кто мог так легко пройти все кордоны и по-хозяйски устроиться в его доме? Жизнь председателя ОГПУ полна тайн и секретов. Возможно, там, в гостиной, прячется очередной секрет, по какой-то причине явившийся незваным. Впрочем, неважно. Как говорил в таких случаях пролетарский поэт Маяковский, ваше слово, товарищ маузер!

Дзержинский, не торопясь, вошел в гостиную, держа пистолет в руке. В любимом его коричневом кожаном кресле сидел человек, чья внешность показалась ему смутно знакомой. Однако размышлять было некогда — на это, вероятно, и рассчитывал враг. Дзержинский повел дулом, но выстрелить в смутно знакомого не успел — тот кинул в него небольшим медным бюстиком Карла Маркса, стоявшим на столе у главного чекиста страны Советов. Основатель научного коммунизма оказался страшно тяжелым: он ударил Дзержинскому прямо в кисть, и пистолет со стуком повалился на пол.

— Многоуважаемый Феликс Эдмундович, я пришел с миром, — проговорил наглый метатель.