Тот молча протянул ему записку, написанную нетвердой рукой горького пьяницы. Она гласила. «Дорогая Аннах, я ухожу и не вернусь. Всего доброго. Вилли».

— Я потеряла его! — закричала Хуби, и щеки ее горестно заколыхались. — На этот раз он ушел окончательно, я это чувствую.

Она снова залилась слезами, нащупала рядом с собой открытую бутылку шампанского и опрокинула ее содержимое себе в рот. Загорский между тем отобрал записку у князя и внимательно ее изучил.

— Может быть, и нет, — сказал он наконец. — Не исключено, что вы еще увидите вашего дорогого Вилли.

Хуби перестала пить и посмотрела на него с безумной надеждой. Загорский объяснил, что, судя по почерку, Вилли находился в состоянии аффекта, когда писал это письмо. Это значит, что решение уйти пришло ему внезапно — возможно, под влиянием обиды…

— Да, обиды! — зарыдала Хуби. — Это правда, я так часто обижала его, а он все терпел. Он просто святой, святой…

— Такие решения, — терпеливо продолжал Нестор Васильевич, — принимаются быстро, но так же быстро и забываются. Сейчас ваша задача — найти его как можно скорее, чтобы он не укрепился в своем новом состоянии.

— О чем вы говорите?! — закричала Хуби. — Какая неделя, какой месяц? Он должен быть тут не позднее, чем послезавтра. Нас пригласили на аукцион, вот поглядите. Не могу же я пойти туда одна, как какая-нибудь публичная девка!

И она сунула в руки Нестору Васильевичу приглашение на две персоны. Лицо Загорского осветилось.

— Замечательно, — сказал он. — Значит, торги назначены на послезавтра. Вы не могли бы отдать это приглашение нам?

— Кому это нам? — спросила Хуби сварливо.

— Мне и нашему другу князю Юсупову.

Слезы у Хуби мгновенно высохли, и она посмотрела на Загорского весьма сурово. С какой стати она будет отдавать им свое приглашение? Пусть даже не мечтают.

Тогда Загорский предложил сделку. Он обещает найти Хуби ее мужа, а она за это дает им с князем приглашение на аукцион. По рукам?

Хуби утерла слезы и кивнула.

— Черт с вами, — сказала она. — Я себе достану другое, главное — верните Вилли.

С тем они и покинули гостеприимный дом египтянки.

— Как же вы будете его искать? — спросил Юсупов.

Загорский отвечал, что это не так сложно, как кажется. Вилли — человек в быту совершенно беспомощный. Если он не сбежал к другой женщине, а, судя по письму, этого не произошло, он должен быть в таком месте, где за ним будут ухаживать посторонние люди — начиная от готовки обедов и заканчивая стиркой вещей. Это либо гостиница, либо какой-нибудь семейный пансион.

— Но гостиниц и пансионов в Париже хватает, — воскликнул князь.