Резко присев, я подбил «вертушкой» опорную ногу противника и, не сразу сообразив, что совершаю страшную ошибку, по инерции добавил в верхнюю часть корпуса падающего Гасана мощный айкидошный толчок, многократно усиливающий импульс потерявшего опору тела.

Высоко подбросив ноги, Гасан ударился спиной о хлипкие перила и рухнул вниз, издав короткий душераздирающий крик.

— Господи, только не это! — заполошно крикнул я, хватаясь за поручни лестницы, и, обдирая ладони, скользнул вниз.

Гасан лежал на промежуточной площадке лицом вверх — в ярком свете фонаря кровь, медленными толчками высачивающаяся из его раскрытого рта, казалась густой черной краской.

Как ни странно, падение с восьмиметровой высоты не вышибло намертво дух из крепкого организма гэбэшника — он был еще жив, хватал частыми глотками затхлый воздух подземелья и ненавидяще всматривался в сноп яркого света тускнеющим взором, будто хотел разглядеть мое лицо…

Хотелось заплакать навзрыд от отчаяния — судьба-зебра и на этот раз показала мне кукиш, не желая потворствовать моим чаяниям. Рухнув на колени рядом с поверженным пленником, я приблизил лицо к его окровавленной голове и начал причитать, путая русские и чеченские фразы:

— Гасанчик, родной — пожалуйста! Ей-Богу… клянусь Аллахом — я не хотел! Скажи что-нибудь… что-нибудь про расстрел врачей в Халашах! Скажи, а?!

Гасан судорожно сглотнул и пошевелил губами — я мгновенно прильнул ухом к его рту, ощущая жаркое дыхание умирающего.

— И-ди-от… — отчетливо прохрипел Гасан по-русски. — Не надо было… так…

— Да, я идиот — я знаю! — горячо согласился я. — Я дурак и сволочь… Гасан — ты настоящий воин, я преклоняюсь перед твоим мужеством! Но… ты умираешь, Гасан… Эти, которые расстреляли врачей, — они нелюди.

Они недостойны жить! Ты это сам знаешь. Блин… От блин, а! Слушай, скажи хоть что-нибудь — пожалуйста! Неужели ты умрешь, защищая этих выблядков, а?! Имена, Гасан, имена… Слушай, я все равно их найду — это я тебе железно гарантирую! Но если я буду шариться вслепую, погибнет много лишнего народа! Смотри, я еще ничего не узнал конкретно, а уже трое, практически посторонние люди, пострадали… Гасан, пожалуйста… Пожалуйста, хоть какую-нибудь привязку!

На секунду в темнеющем взоре гэбэшника возникло некое осмысленное выражение — он шевельнул губами, словно делая мне знак.

Я прильнул ухом к этим губам и расслышал слабеющий шепот:

— Гир-ли-хашшш… Мурат… Мурат Гиксоев…

— Я понял, Гасанчик, понял! — крикнул я, светя фонариком в лицо умирающего и пытаясь уловить выражение его глаз. — Мурат Гиксоев, село Гирлихаш! Все ясно! Это он — убийца?! Мурат — убийца, да?

— Не-е-ет, — на последнем дыхании прохрипел Гасан. — Он… — и замер.