Что у меня уже несколько лет назад выкуплен остров недалеко от Мадагаскара, выстроено ранчо с большой виллой и домиками для Лидии Павловны и семьи Стаса. Что я давно занимаюсь разработкой выкупленного алмазного рудника и втайне от семьи основал ювелирную компанию по дизайнерским украшениям.

Понятия не имею, как она примет правду о новой жизни и полной изоляции от родни.

Я тормошил ее, хлопал по щекам, требовал принести воды, когда она перехватила мою руку, заставила сесть в соседнее кресло и тихо, но твердо произнесла:

— Ты больше никогда не будешь принимать ответственные решения за моей спиной. Понял, Игорь?

Я кивнул. Собственно, я вообще больше не собирался принимать столь ответственные и радикальные решения в своей жизни.

— И я хочу объяснений, что теперь нас ждет за неподчинение твоей семье?

— Ничего. Моя семья теперь ты, Яна.

ЭПИЛОГ

3 года спустя

Игорь.

Я не мог поверить, глядя на злобную фурию, что это моя жена!

Вот в какой момент я выпустил монстра из этой маленькой хрупкой девочки? Когда надел на палец кольцо собственного дизайна с самым красивым алмазом из рудника? Или когда позволил выбрать ей имя дочери? Нет. Все случилось, когда я проебал момент ее самовыдвижения в лидеры профсоюза рабочих рудника!

— Столовая — это для тебя недорого и для них очень удобно.

— Нет.

— Ты диктатор! Ты ничем не лучше своего па!

— Не упоминай всуе…

— Столовую!

— Без кондиционеров и с привозным меню.

— Игорь!.. Так же нельзя… Днем стоит такая жарища.

Я усмехнулся, потому что дальнейший торг можно было предугадать: она настоит на кондиционерах, я рассчитаю удорожание обеда из-за охлаждения помещения, она потребует нанять поваров и готовить свежую вкусную пищу, я укажу на необходимость сохранять продукты от прокисания и порчи на жаре, тут она настоит на холодильниках и я снова рассчитаю удорожание обеда. В итоге, она согласится, что работникам экономичнее самим заботиться о своем пропитании…

— Это же твои рабочие, твои люди! — заскулила Яна, чем привлекла внимание нашего лабрадора, скучающего во время дневного сна дочери.

Я с трудом перевел дыхание:

— Ты же знаешь, что я плохо переношу, когда пытаются надавить мне на жалость и эмоции?

А еще на чувство долга. Собственно, последнее и стало причиной моего побега от семьи… Я только заступил на пост главы концерна, как оказался под колпаком у па, и пусть мне удалось соблюсти политику и правила большой игры, отец явно был недоволен, что рычагов давления на меня недостаточно. Еще до его откровенных провокаций, я уже выработал план выхода из семьи.