Это я тоже обещаю”, - подумала Эсми, а вслух сказала:

— Главное, что мы вместе, правда?

— Да! — хором прокричали дети.

— Ну вот и отлично. Нас ждет еще много приключений, а сейчас надо спать.

— Мам, — снова протянула дочка. — А папа опять на работе?

— Да, малыш, — вздохнула Эсми. — Именно там.

— Он обещал сводить нас в парк и опять забыл, — грустно заметил сын.

Опять забыл. Как это было в духе Имрана: пообещать и забыть, или сказать: “Ты такого не говорила. Не выдумывай”.

“Все-таки надо было уйти еще раньше”, - подумала Эсми. — “Теперь детям тяжелее все это объяснять”.

Она пела колыбельную за колыбельной, гладила мягкие волосы детей и сдерживала слезы. Поняв, что оба заснули, вздохнула с облегчением, а потом еще несколько минут лежала, вспоминая день, когда они родились. Шла 35 неделя. Вечером Имран позвонил и сказал, что с пацанами встречается. Эсми ничего на это не сказала, но вся извелась — ладно бы раз в неделю ходил, но встречи с холостым друзьями стали слишком частыми. И тут отошли воды. Она очень испугалась и позвонила маме, которая велела вызывать скорую. Эсми собралась, достала из шкафа сумку в роддом, встретила медиков и поехала с ними в больницу. До Имрана ни она, ни ее родители в тот вечер так и не дозвонились, а потом он оправдывался, что поставил телефон на беззвучный режим и не услышал.

Руфат родился первым, через десять минут на свет появилась Ситора. Каждый весил по два килограмма, а Эсми даже похвалили врачи за то, что не порвалась и все сделала правильно. Однако всё веселье началось, когда родители по традиции забрали ее на сорок дней к себе. Когда пришло время ставить имена, свекровь надулась из-за того, что Эсмигюль не согласилась на имя Гулистан для девочки, которое выбрала Юлтуз. По традиции имена детям дают бабушка и дедушка со стороны папы. Эсми еще до рождения детей сказала мужу, что хочет назвать дочь Ситорой, потому что ей всегда нравилось это имя — так звали ее одноклассницу-таджичку. Свекрови это имя категорически не нравилось, она встала в позу и заявила, что не придет, так как невестка не уважает ее мнение.

Имран и Эсмигюль тогда сильно поссорились по телефону, потому что он настаивал, чтобы жена уступила матери. А Эсми не собиралась. И Юлтуз за все сорок дней пришла только один раз, в самом конце, чтобы обсудить со сватьей “праздник колыбели”. К манежу, где лежали внуки подошла, улыбнулась, но детей на руки не взяла, сославшись на то, что уже и забыла, каково это держать таких маленьких. Насиба — мать Эсмигюль, конечно, была возмущена таким отношением, но ради дочери и внуков, постаралась сохранить худой мир. Потому что так принято.

Оказавшись дома, Эсми стало сложнее. Не было привычной помощи и поддержки. К родителям она ездила на выходные и только там могла выдохнуть.