Тут говорю, тут не говорю; об этом умолчу, про это скажу, что забыл за тысячу лет; тут подговорю, чтобы господин делал так, как нам надо; здесь подставлю его людей, чтобы меньше к ним привязывался.

Молак снова ожёг спину Ирала ненавидящим взглядом, а затем вновь опустился на колени:

— Господин, как нам доказать свою верность?

Я пожал плечами:

— Да мне откуда знать?

— Господин…

Я жестом заставил его замолчать и сказал:

— Но одно я знаю точно. Ещё одна подобная недомолвка, умолчание, решение за моей спиной, попытка как-то повлиять на меня, и я окончательно решу, что наши дороги расходятся.

Вряд ли тени могли усмехнуться в такой ситуации, но я сам озвучил их мысли и возражения:"

"— Да, мы одно целое, вы никуда не денетесь от моего тела и моего ихора Ребела, как не сумею сбежать от вас и я, но вам ведь нужно, чтобы я стал ещё сильней, верно? А сильней я могу стать только убивая. Так вот. Ещё один проступок с вашей стороны, и я просто исчезну. Пропаду. Сбегу из армии, притворившись мёртвым. Отправлюсь в земли королевства Валио. Там никто не селится с момента падения королевства, те земли считаются проклятыми. Поселюсь там в самой глуши, забьюсь в самый глухой лес, где уже тысячу лет не ступала нога человека, всю жизнь проведу в одиночестве, убивая самое большее зайцев ради пропитания.

Буду жрать коренья и грибы и умру там в одиночестве, оборвав и свою жизнь и вашу. Сон-смерть ещё на тысячу лет. В лучшем случае на тысячу лет.

К концу речи моя усмешка превратилась в оскал. О да, вот это будет месть так месть. Мне придётся пожертвовать всем, всей своей жизнью, планами, надеждами, мечтами, женой, о которой я ещё даже не задумывался, детьми, которые должны были продолжить в себе род Денудо и всем, всем, всем остальным.

Но я готов был сделать это, говорил серьёзно и верил, что моя угроза гораздо более весомая и страшная, чем глупое — я убью себя. Вот уж нет. Глушь, забвение, крах всех надежд на возрождение Ребела и десятилетия мучений — вот это наказание. Главное там самому не сойти с ума от голосов теней за столько лет. Наказать я их уже могу, а вот могу ли заставить себя не слышать их? Или могу ли заткнуть их приказом? Сомневаюсь.

— Мы поняли, господин, — сказал, наконец, Молак. — Мы оступились и больше не повторим такой ошибки.

Ничего не скроем от вас, ничего не утаим, ни делом, ни бездействием…

Я перебил его:

— Это что, клятва? Что мне с неё? Мы не перед алтарём Хранителей, вы тени рода Оскуридо и вряд ли можете принести им клятву, а я, вроде как, тоже Оскуридо и даже король, а поэтому свою клятву могу нарушить и мне за это ничего не будет, как и вам. Решили — следуйте решению. Пообещали не подводить — не подводите или готовьтесь до конца моей жизни сидеть в лесу.

— Мы поняли, господин, — снова за всех ответил Молак.