Я разжал пальцы, позволяя повязке упасть на разрубленную грудь Крудо из Дома Бротург, но через миг нагнулся к нему и оторвал от его ханбока полосу, которую тут же повязал на лоб.

Так будет надёжней.

Осознав, сколько времени потратил на полную глупость, торопливо развернулся, выискивая Преферо, и рванул к ней.

Она не только дышала, но и выглядела получше, чем десять минут назад. Но почти перерубленная нога никуда не делась, и я влил в девушку ещё минуту потока излечения, осторожно поднял на руки и двинул в сторону Илиота. Он поможет ей лучше меня.

Возле него уже начало образовываться что-то вроде лечебницы: стоял с серым лицом Майс, суетился над кем-то Домар, солдаты стаскивали раненых.

Я положил Преферо в двух шагах от Илиота, окинул его взглядом, выискивая раны, и не нашёл ничего серьёзного. Вся эта кровь на ханбоке, похоже, не его. Как и большая часть крови на мне.

Илиот ответил мне таким же взглядом, убедился, что со мной всё хорошо, и сипло произнёс:

— Господин, у меня заканчивается жар души в слезе.

Я кивнул, снял с груди медальон и подцепил крышку, открывая его.

Судя по цвету слезы, оставалось ещё с четверть. Я оказался неожиданно экономным, невзирая на долгую и опасную схватку.

— Держи, — повысив голос, приказал. — Птенцы! Если в ваших слёзах ещё что-то есть, отдайте их Илиоту. Обыщите реольцев, вон того, — ткнул на своего последнего противника, — первым. Возможно, у кого-то из них найдётся слеза.

Хмурясь, оглядел побоище. Слёзы, можно считать, пусты, не меньше четверти солдат мертвы, ещё четверть или даже больше ранены. Нечего и думать пытаться выполнить задание. Вернее, задания, которых я опять взял два.

Ведь рядом же, что мне стоит сделать небольшой рывок и быстро выполнить оба?"

"Нет, я могу, конечно. Я и тени. Я, тени и Креод. Но кто будет тащить добычу, суть которой в первом из заданий? Для тяжелораненых нужно выделить самое меньшее одного здорового на троих раненых, чтобы приглядывать…

Я вспомнил о лошадях и граухах, которые оказались на пути прибывшего к реольцам подкрепления, и прикусил губу. Возможно, у нас вообще не осталось лошадей, а возможно, у нас их стало лишь больше. Как поступили реольцы, которые приглядывали за их лошадьми? Убили всех, разогнали, увели с собой, увидев, как отряд проиграл? Я слишком увлёкся личной схваткой, перестал следить за боем и происходящим.

Огляделся. Ну да, самое место и время, под десятками взглядов солдат и идаров стоять, думать и разминать руки в тренировочных жестах, общаясь с тенями.

Ткнул пальцем в перекособоченного Урая.

— Ты! Пересчитай, сколько осталось в живых, сколько раненых, разузнай, что с остальными идарами. Нашими и местными, из лагеря.