А я чуть с ума не сошел от тоски…

– Я даже не думала сердиться и что-то не припоминаю, чтобы мы пили на брудершафт.

– Так! Отлуп по полной программе. Ну что ж, пожалуй, я это заслужил. Просто хочу напомнить, на чем, собственно, мы расстались…

Голос Тимура звучал вкрадчиво и даже как-то опасно.

– Мы, насколько я помню, договорились вместе прыгнуть в сугроб и еще… я спросил, прыгать будем до или после… Так причем тут брудершафт?

– Вы наглец!

– Да! Я такой. И все это не состоялось тогда не по моей вине, хочу напомнить!

– Да, я тогда свалилась с температурой. А вас, видимо, так взбесил облом, что вы возникли лишь через два месяца и полагаете, что… Впрочем, снег растаял, как и прочие… нюансы.

Алексей, присутствующий при разговоре, сидел, вытаращив глаза.

– Мам, что это было? Это какой Тимур? Тот, с которым я познакомился в самолете? У тебя с ним что-то было?

– Ничего! Ровным счетом ничего! Он наглец, а я этого не терплю. Все!

– Ну ты крутая! Но все же с совершенно чужим человеком ты бы не стала так разговаривать.

– Лешка, хочу напомнить, мы с тобой два взрослых человека и не лезем в личную жизнь друг друга.

– Ага, значит все-таки Тимур часть твоей личной жизни? – насмешливо проговорил Алексей. – И он чем-то здорово тебя рассердил. Мне жаль его!

– Лешка, гляди, огребешь подзатыльник!

– Все-все, умолкаю!

Сандра и сама не понимала, с чего она вдруг так завелась. В конце концов, он прав, наше свидание с прыжками в сугроб сорвалось по моей вине. Он-то чем виноват? Или я просто злюсь на себя за то, что меня так неудержимо потянуло тогда к нему, даже на мгновение показалось, что это чуть ли не любовь… Дурища! Идиотка! А он, видно, тоже здорово распалился, и вдруг такой внезапный облом… Ни разу даже не удосужился справиться о здоровье, а возник через два месяца и решил, что теперь даже прыгать никуда не надо, только прямиком в койку? Нет, Тимур Сергеевич, не на такую напали!

И она со злости шмякнула об пол красивую пепельницу богемского стекла.

Портрет Вероники, казалось, будет на редкость удачным. Сандре очень нравилась ее модель. Девочка была милая, смышленая и так живо на все реагировала, что общение с нею доставляло Сандре искреннее удовольствие.

Во время сеансов неизменно появлялась горничная Нина с подносом.

– Вот, Александрина Юрьевна, попейте кофейку…

– Спасибо большое, Ниночка, кофе у вас отменный! Вот, пожалуй, прямо сейчас и выпью, я утром не успела…

– Ой, а можно я в туалет сбегаю? – спросила Вероника.

– Конечно! Беги!

Девочка умчалась. А Нина вдруг перешла на тревожный шепот:

– Ох, Александрина Юрьевна, миленькая, что я вам скажу! Вы ни за какие коврижки никуда по дому не ходите!

– Простите, что? – не поняла Сандра.