Вечером жена спросила:

– А почему это ты ездишь к этой Ковальской? Могла бы и она приехать, не развалилась бы за такие бабки.

– Мне так удобнее. И ей тоже. Она работает у себя в мастерской. Там специальное освещение."

"– И когда ты опять к ней поедешь?

– Завтра.

– А мне с тобой можно?

– Это еще зачем?

– Интересно!

– Что тебе интересно?

– Ну, что у нее получается…

– Она тебе не покажет.

– Почему это?

– Потому что целому дураку полработы не показывают. А там даже не полработы, пока только наброски.

– А ты их видел?

– Нет.

– А почему?

– Я же сказал: целому дураку полработы не показывают.

– Значит, ты тоже дурак?

– Выходит, дурак! Ладно, Кристина, я устал. И хочу спать. Я сыт разговорами.

– Рома, погоди…

– Что еще?

– А когда будет готов портрет?

– Пока не знаю. Что ты привязалась с этим портретом?

– А я тоже хочу портрет. А то у Верочки есть, у Ванды тоже…

– Ладно, там видно будет, если мне мой портрет понравится, так и быть, закажу и твой тоже…

– Ну, за второй портрет она должна будет сделать хорошую скидку.

– Поживем – увидим!

– Ромочка, я тебя обожаю!

– Обожаешь? Вот и славно! Я пошел спать.

Ему вдруг стало смертельно скучно. Он заглянул в детскую. Дочка спала. Он осторожно поправил одеяло, и на цыпочках вышел из детской. С ума сойти. Веронике уже семь лет, за всеми делами он почти не заметил, как пролетели годы. Навалилась усталость. Придется выпить снотворное.

Тимур маялся. Раздражение, накатившее еще в Париже, вдруг с новой силой ожило в нем. Опять раздражало все. Раньше он даже любил читать газеты, теперь не мог взять их в руки. Такое впечатление, что все кругом рехнулись. Позвонил Роберт:

– Дружище, ты и впрямь от меня не отвернулся?

– А разве должен?

– Ну, судя по последним событиям, вроде, должен, – горько проговорил Роберт.

– А я на всю эту пакость плевать хотел. Я это все ненавижу! Такое впечатление, что все кругом свихнулись. Короче, если я тебе понадоблюсь, позвони, встретимся, выпьем, поговорим.

– Тимур, ты серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Спасибо, спасибо, дружище!

Тимуру показалось, что в голосе Роберта были чуть ли не слезы.

– Слушай, Боб, ты сейчас где?

– Дома.

– Хочешь, я прилечу?

– Нет, лучше я сам… – он помолчал. – Знаешь, меня сняли с роли… И хотят вообще закрыть проект…

Тимур громко матюгнулся.

– Что ты сказал? Это знаменитый русский мат?

– Он самый. Давай, старик, приезжай, остановишься у меня. Зачем тебе светиться в отеле?

– Да, ты прав, так будет лучше. Спасибо тебе!

– Хватит благодарить! Не за что! Для меня это только естественно! Сообщи, когда прилетишь, я тебя встречу.

– Скорее всего, прямо завтра и прилечу. Невмоготу мне…

И он отключился.

Кажется, мне пора возвращаться домой, к отцу. Этот бред только набирает обороты. А там… Там Сандра.