– Эмилия, – представилась, с удивлением взглянув на невысокую старушку в необычном наряде.

– Чего это я? Конечно, Корнелия, поди, такая же дряхлая старуха, как и я, – сипло рассмеялась женщина, – ты, видно, внучка ее, насовсем вернулась или так?

– Ага, – рассеянно кивнула, проводив изумленным взглядом гарцующего на длинноногой лошадке мужчину в шляпе с пером и вверх завитыми кончиками усов, как у Д’Артаньяна.

Глава 2

Сбежать от агрессивно любопытной старушки удалось не сразу. Мадам Паула оказалась очень настойчивой и прилипчивой, словно репей. Она в буквальном смысле вцепилась в меня своей сухонькой, но удивительно крепкой рукой, и не отпускала, выспрашивая о моей бабуле.

Односложно отвечая, всё ещё пребывая в прострации от всего происходящего, я с большим трудом отвязалась от вредной особы и рванула туда, где когда-то был наш дачный домик."

"Во дворе за время моего отсутствия ничего не изменилось. Все так же стоял баллон, возле него валялись лопаты, мотыги и грабли, пакетики с семенами ветер уволок к заросшей сорняком клумбе. Из пакетов с продуктами выкатились колбаса и буханка хлеба. А тыквы своими оранжевыми боками напомнили мне, что когда-то это была моя любимая машинка.

– И что теперь делать и как вернуться? – пробормотала я, обессиленно опускаясь на самую большую тыкву, и с тоской огляделась, – и что за чертовщина вообще произошла?

Мне, естественно, никто не ответил, лишь сорока, проскакав по потемневшему от времени дощатому забору, будто насмехаясь, звонко рассмеялась. А в двухэтажном доме, сложенном из серого камня и частично увитом плющом, противно скрипнула свисающая с петель ставня.

– Не смешно, – сердито буркнула на радостную нахалку, которая продолжала, перепрыгивая через столбы, скакать по забору. Я отложила в сторону секатор и, взяв с дорожки лопату, нерешительно поднялась.

О том, что люди бесследно исчезают и вдруг возвращаются спустя годы, я слышала, но даже предположить не могла, что такое произойдет и со мной. Однако больше всего меня в этой странной истории смущало невероятное совпадение имен. Та вредная старушенция говорила и выспрашивала уж больно правдоподобно о моей бабушке, а значит, я оказалась в этом месте неслучайно. Вот только почему бабуля ни разу не говорила о таком ее необычном прошлом, мне непонятно…

Многочисленные вопросы роем потревоженных в улье пчел проносились в моей голове, из-за чего в висках начало болезненно пульсировать. Но ни на один у меня не было ответа, и, признаться, я впервые была настолько растеряна, что не знала, с чего начать.

– Ну и долго будем здесь стоять? – вслух произнесла я, мне казалось, так было чуть менее страшно, и наконец с силой потянула на себя дверь.