Потом поднять разбухшую от влаги, деревянную палку, которой закрывали ворота. Вырвать крапиву, нагло захватившую ту часть участка, где я обычно подпирала кирпичом воротины, чтобы их ветром не захлопнуло. В итоге мокрая от усилий, сдувая с носа паутину, я наконец въехала на крохотный пятачок на нашем дачном участке. Заглушила движок своей малолитражки и, с тяжелым вздохом втянув аромат помидорной рассады, схватилась за ручку автомобиля. Однако не успела я ее на себя потянуть, как тотчас испуганно вздрогнула от оглушающего грохота, раздавшегося за моей спиной.

– Хм… ветер, наверное, – с сомнением пробормотала, глядя в зеркало заднего вида на закрывшиеся воротины, которые точно подперла кирпичами. Я снова взялась за ручку, но моя букашечка вдруг задрожала, руль, зажатый в руке, затрясся, под капотом что-то страшно зашипело, а через секунду взорвалось, и повалил густой дым. Выбраться из машины я просто не успела, моя красотка в буквальном смысле стала разваливаться на части…

Хлопок! И вместо руля в моей руке секатор. Ещё хлопок – и кузов раскатился оранжевыми мячиками тыковок. Опять хлопок – я сижу на огромной тыкве, а рядом вместо колес лежат ещё четыре желтобоких шара. Вокруг меня рассада, грабли и лопаты, рассыпанные веером пачки семян, и над всем этим безобразием возвышается пузатый баллон с газом.

– Что за… – ошалело пробормотала, потрясенно оглядываясь. Розовый куст у колодца, клумбы с ноготками, дорожка, выложенная из битого кирпича, старое дерево ирги, домик бабули… все исчезло.

– Я же не сошла с ума, – ошеломленно просипела. Медленно поднимаясь с земли и продолжая крепко сжимать в руках секатор, я неверяще взирала на небольшой особняк, занявший место дачного домика бабушки Нели, – что за чертовщина? Эй?! Здесь есть кто живой?

Но и спустя пять минут мне никто не ответил, и, кроме разноголосого пения птиц, жужжания шмелей и пчел и едва слышного журчания воды, иных звуков здесь не было. В странный, незнакомый дом идти было жутко страшно, и я, осторожно пятясь и беспрестанно озираясь, двигалась к выходу и даже благополучно добралась до дверей. Быстро найдя ручку, которая неожиданно легко мне поддалась, я, более не задерживаясь, выскочила на улицу и изумленно застыла.

Улица… она была довольно оживленной, а еще стала намного шире, по ней, цокая подковами, низкорослые лошадки катили за собой телеги и подводы. Вместо утрамбованной до состояния камня земли дорога стала вымощена брусчаткой. Высокие, с облупившейся краской заборы исчезли, теперь небольшие, аккуратные домики взирали оконными проемами на спешащих куда-то, странно одетых людей…

– Корнелия?! – старческий, немного шамкающий голос, раздавшийся справа, будто оглушающий раскат грома, прервал мои лихорадочные мысли.