Еще не понимая, что случилось, он попытался встать, его удержал Родион:

– Туда нельзя, сидите. Я сам…

Он сделал несколько осторожных шагов, приближаясь к Яне, теперь Борис Львович видел жену полностью, она лежала на боку, вытянув одну руку вперед, вторая, согнутая в локте, покоилась у лица, вокруг ее головы блестело красное мокрое пятно. «Что это за пятно?» – недоумевал Борис Львович. И ни одного движения. Родион присел возле Яны, приставил пальцы к шее, затем растерянно посмотрел на хозяина.

– В «Скорую»… позвоните… – выдавил Борис Львович. У него не было сил встать, ноги будто окоченели, отмерзли.

– Да, конечно… – поднялся Родион. Он решительно направился к хозяину, развернул коляску и покатил в гостиную. – Милицию надо…

– Что с Яной? – требовал ответа хозяин. – Помогите ей…

Гость угрюмо молчал, привез его в комнату и растерянно огляделся, потом сообразил, снял с пояса мобильник и вышел в коридор. Борис Львович не слушал, что говорил Родион, только рассеянно смотрел на Лору, промокавшую бумажной салфеткой в дрожавшей руке кровь на лице.

В комнату заползала тревога, наполняя пространство вокруг, трепетала в воздухе – ощутимая, будто состояла из невидимой материи.

Тревога просачивалась и внутрь Бориса Львовича, наводняла собой пустоту вокруг сердца, оттесняя пульсирующий комок в груди. Приходилось усилием воли выдавливать тревогу, приносившую боль. Вернулся Родион.

– Помогите Яне, перенесите ее сюда, – попросил Борис Львович, так и не поняв, что именно случилось. – Вызовите «Скорую»…

– «Скорая» ей не понадобится, – сказал Родион, опустив голову. – Сейчас приедет милиция.

– Милиция? – вымолвил Борис Львович. – Зачем?

– Что с Яной? – Лора сжалась, глядя на мужа.

– Не знаю… – не находил нужных слов Родион. – Она… (Лора хотела побежать к подруге, но он ее перехватил у выхода.) Туда нельзя! Ждем милицию.

Внезапно пришло понимание: с его Янушкой беда. «Скорая» не понадобится? Почему? Как это вместить в сознании? Яна только что была, бегала счастливая, улыбчивая, весенняя. Что произошло? Борис Львович откинулся на спинку коляски и запрокинул голову, дышал тяжело – не хватало воздуха.

– Вам плохо? Где лекарства? – засуетилась Лора.

– Коньяк… налейте… – произнес он слабо.

Выпив, не почувствовал облегчения, пытался постигнуть непостижимое, казалось, он спит и видит кошмар, кто-то должен разбудить его и рассеять страшный сон, поэтому ждал этого «кого-то», ждал с нетерпением. Раздался звонок у входной двери, Родион выбежал, Лора плакала. Послышались шаги, неестественно громкие, грубые, дохнуло морозной свежестью.

– Майор Добрынин, – представился мужчина в штатском, за ним стояли двое в милицейской форме. – Где труп?

– Труп? – вяло переспросил Борис Львович.