Да и Сарния от неё не отстаёт, постоянно сумасшедшие идейки подбрасывая… Ну вот откуда столько у них в головах?! На будущее: ты тоже хитровывернутый, конечно, но с женским коварством связываться поостерегись, Ликк! Хватит с тебя одной Ирисии!

— Не буду! — рассмеялся я. — Правда, загадывать тяжело — на то оно и коварство, чтобы коварно подкрадываться, когда не ожидаешь! А насчёт Ирисии… Я сейчас напишу ей короткую записку. Обещал себе забыть всё полностью, но хочется поставить последнюю точку."

"Я подошёл к столу Браира, нашёл в одном из ящиков чистый лист бумаги и задумался.

Что написать? Гневное не хочется, а слезливое противно. Нужно что-то, что пригодится матери в её интригах и подходу к Ирисии, одновременно давая понять эканганде, что я жив и не держу зла. Если в ней осталось хоть что-то хорошее ко мне, то должна сейчас чувствовать себя неуютно, после всех этих событий. Смягчим немного… Слова нашлись сами собой. Дав высохнуть чернилам, протянул записку отцу.

— Передай маме. Секретов тут никаких, и можете смело читать. Когда отдать Ирисии, пусть решает сама, исходя из собственного видения ситуации.

— Передам.

— Ещё пусть особо не разгуливают по столице. Лучше всего, чтобы засели в поместье и носа не высовывали. Могут бесцветные отомстить им за меня.

— Могут! — согласился Венцим. — Я уже их практически запер дома, хотя и рявкнуть пришлось несколько раз. Охрана такая, что канган позавидует! Что Лита, что Сарния ходят насупленные, ворчат постоянно, но понимают, что не в игрушки играем. Ты, главное, себя побереги. На рожон не лезь. Хотя… Если в тебе моя кровь, то не удержишься! Возвращайся с победой, — тепло меня обнял отец.

 — Потом соберёмся, когда всё закончится, и пир устроим на всю Гратилию! Только перед этим подождём, когда волосы на твоей голове отрастут и бороду эту уберёшь! Смотрю и хочется в наручи заковать! Вылитый разбойник, а не ридган знатного рода!

— Затягивать с праздником не будем! Бороду сразу сбрею — уже устал её чесать, а на голову шляпу надену! Ты маме с сестрой скажи, что вернусь живой, и очень их люблю!

— А как же! Даже если бы и промолчал, то я от себя соврал.

Всё сынок… Пора мне в дорогу! Прощаться не будем!

Венцим ободряюще стукнул меня кулаком в плечо, хотел ещё что-то добавить, но, передумав, махнул рукой и, развернувшись, вышел уверенной твёрдой походкой бывалого воина, не сомневающегося в победе.

На следующий день прибыл Ведущий второй абордажной команды энфар Сулёма, по прозвищу Красавчик. И пусть краше за последнее время он не стал, но глядя на его покрытое шрамами лицо, внезапно повеяло родным домом.