— Да уж… Ощущаю до сих пор и хотел бы поговорить с тобой про неё.

— Даже не пытайся! Каждый идёт своим путём, ища бога-покровителя в голове и сердце. Я говорю голосом Двуликого, который, в отличие от Эрины Милостивой и Даркана Вершителя, не наставляет, а лишь даёт инструменты. «Хорошо — плохо, плохо — хорошо» борются в нас каждую минуту, подталкивая к определённым поступкам. В конце земной жизни ты соберёшь все камни сделанного и отнесёшь их на Суд Вершителя. Хирг хочет, чтобы это были твои камни, а не его.

Будь ты одним из нас, то узнал бы большее, но тебе никогда не войти в храм Двуликого полностью — не умеешь разочаровываться в людях, как мы, отгородив свой мир посреди толпы. И на этом хватит ненужных вопросов… А теперь дай мне бутылку вина из шкафа. Венцим приехал и скоро будет здесь — надо привести себя в надлежащий вид.

— Последний вопрос, Браир! Почему Хирг являет себя лишь в неприглядном свете? Из разговоров с тобой складывается впечатление, что с ним не всё так просто."

"— Почему плохой? Разный! На то и Двуликий! И да! Ему нравится антагонизм! Если бы мир был наполнен одной добродетелью, то скучно жилось бы его обитателям. Не с кем враждовать, соперничать, ни перед кем не приходится врать и нет развития амбиций — поверь, люди жаждут не только сладкого мёда, но и острого перца. Понятие ЗЛА не избежать, но оно должно существовать, находясь в определённых рамках. Приспешники Гиргопа Бесцветного их преступили, поэтому дни Теней сочтены!

Вошедший отец окинул меня подозрительным взглядом и, поздоровавшись с дядей, немного замялся, не зная, как начать разговор.

— Венцим! Пить хочешь? — протянул ему бутылку Браир. — А то, смотрю, у тебя с дороги горло пересохло.

— Позже. Хотелось бы поговорить наедине. И где… Ну ты сам знаешь кто.

— Если Ликкарта ищешь, то зря, — улыбнулся канмерта. — Нет его, зато появился контрабандист Восточного побережья Финор. Он сейчас перед тобой сидит.

— Здравствуй, отец! — встав, протянул я ему ладонь.

— Окуня мне в печёнку! — воскликнул ренгафар. — Ликк! Не узнал! Так поиздеваться над обликом Ладомолиуса… И ведь говорено мне, что ты изменишься, но даже я не заподозрил в этом бандите собственного сына! Только голос прежний… Пожалуй, стоит выпить! Браир, гони сюда своё винцо!

— Над голосом тоже работаем, — заявил жрец. — Будет говорить чуть тише и не очень внятно. Специально с камушком под языком ходит, чтобы привыкнуть к новой манере, но ещё не идеально — срывается постоянно. Как съездил домой?

— Нормально. Пообщались жёстко местами, но теперь и Сарния тоже в курсе со всеми подробностями, кто таков Ликкарт.

— Зря… Племянница может сболтнуть лишнего.

— Нет. Она уже давно брата раскусила, но скрывала свои догадки мастерски.