Да и тебе не помешает поразмыслить — благо, издалека видно, что есть чем.

— Приятно было познакомиться.

— Посмотрим… — неопределённо произнёс Жанир, направляясь к двери.

Жрец не соврал — покормили сегодня знатно!

— Не побрезгуйте, ри Ликкарт, — сказал незнакомый тюремщик, низко поклонившись, — Тут, Вашему Милсердию, прям, как со стола Даркана Вершителя и Эрины Милостивой перепало! Всё вкусное, свежее! Чуть сам слюной не захлебнулся, пока нёс!

— Не накапал её в блюда? — изогнул я бровь, притворно хмурясь."

"— Как можно! Рыло своё в сторону воротил, так что всё ЧИСТОЕ! — выделил стражник последнее слово, явно намекая на отсутствие отравы.

— Спасибо! Как звать?

— Патлок, ри Ликкарт, но многие зовут Болтуном, за то, что историй всяких много знаю и про события в городе ведаю наперёд торговок у Главных ворот, а они уж в этом деле похлеще дознатчиков будут!

— Да? И что же сейчас в столице новенького?

— С виду всё тихо, но… — начал Болтун с довольным выражением на лице завзятого сплетника, получившего возможность «побить языком». — Как Гратилийского вора, то есть Вас, Ваш Милсердие, отловили, так спокойствие настало. Люди смело ходят и за кошельки не держатся.

— А эти-то, чего переживали? Я, кажется, на мелочёвку не разменивался!

— Вроде и так, но ежели у кого кошель срезали, то городская стража сразу говорила, что энто Гратилийский вор украл, и нивраз нельзя найти. Все знают, что не так, что многие из базарной и площадной стражи у «ночных работников» — воров, стал быть, на довольствии стоят, поэтому и не ищут… Да только раз слово сказали, второй — вот и паника у боргов. «Гратилийский вор лютует! Караул! Грабят!». Дурни, ри Ликкарт! Сплошь дурни! Но я ж не об том! Неладное во дворце у кангана Тойбрела Звейницила! Раньше его дочка, краса наша Ирисия, каждое утро на конную прогулку выезжала, а теперь уже с рундину[10] ни слуху ни духу! Ещё одна моя знакомая, у которой двоюродная сестра её хахаля имеет дружка, у которого жинка там полы моет на конюшне, сказала, что и на приёмах не видно. Верные сведения! Никак захворала эканганда[11] Ирисия или сглаз на ней какой! Народец столичный волнуется — любят все её сильно и переживают…

— Давно не видно?

— Как вас словили, так и не видно!

— Понятно… Спасибо тебе ещё раз, Патлок! Извини, что отблагодарить нечем.

— Да что энто Вы, Ваше Милсердие! Выслушали и то мне в радость! Вы, когда заскучаете в мою смену, зовите! Знамо дело, что не мёд тут сиживать, а я поговорить люблю! Хорошие ухи лучшая награда рассказчику!

Болтун ушёл. Я же, вопреки здравому смыслу, стал вспоминать не содержательный разговор с присмером Жаниром, а сплетни Патлока. Ирисия… Девушка с бирюзовыми, зовущими к себе глазами из воспоминаний, принадлежащих Ликкарту.