В конце она пообещала матери рассказать все более подробно, как только она устроится на новом месте.

Хедер встала. Ей не терпелось отдать письмо на хранение мужу, и она вышла из шатра на двор. Спокойная, почти волшебная чувственность прошлой ночи исчезла без следа.

Один из стражников, стоявший около шатра, заметил ее и кивнул другому. Тут же появление Хедер заметили все остальные и как один уставились на нее.

Не понимая, что эти люди не привыкли видеть женщин, а тем более жену принца, без вуали, Хедер улыбнулась первым двум воинам.

– Вы не подскажете, где мой муж? – спросила она по-турецки, несказанно поразив мужчин.

Услышав обращенные к ним слова, эти закаленные в боях воины в страхе попятились назад.

«Какие невоспитанные!» – подумала Хедер. А потом она увидела мужа. И при виде разъяренного выражения его лица сразу перестала улыбаться.

– Прикрой лицо! – рявкнул он, надвигаясь на нее. Потрясенно охнув, Хедер развернулась и бросилась в шатер. Снаружи донесся унизительный мужской хохот.

Халид посмотрел вслед жене. Она слишком небрежна. Надо объяснить ей, как должна себя вести жена принца.

Дрожа от ярости, Хедер металась по шатру. Как он посмел говорить с ней в таком тоне на глазах у слуг?! Ее отец никогда не позволял себе так разговаривать с матерью!

– Ты мерзавец! Ты свинья, а не принц! Я так спешила тебя увидеть, что забыла надеть эту проклятую вуаль, и я же виновата! Думаешь, я нарочно пыталась разозлить тебя?

Хедер была великолепна в своем гневе, в своей отчаянной решимости противостоять ему. И это не могло не восхищать Халида.

Он решил действовать постепенно. Ведь его жена не привыкла к своей новой роли.

– Жена принца не может появляться с неприкрытым лицом в обществе незнакомых людей, особенно мужчин, – пояснил он, приблизившись к ней. – В противном случае ты нарушаешь правила приличия.

– Я не знала, что твоим слугам не разрешается видеть меня без вуали, – сказала Хедер.

– Эти люди на улице – воины, а не слуги. И что мне теперь делать? – Халид как будто размышлял вслух. – Думаю, придется ослепить этих преданных мне людей за то, что они посмели взглянуть на неприкрытое лицо моей жены.

– Пощади своих людей! – воскликнула Хедер, схватив мужа за руку. – Это я во всем виновата. Клянусь, я буду чтить традиции твоей страны. Пожалуйста...

Поразмышляв несколько минут, Халид кивнул.

– Так чего ты хотела? Хедер протянула ему письмо:

– Я бы хотела отправить это письмо, как только мы приедем в Стамбул.

Халид удивленно взглянул на Хедер и протянул руку. Не спросив разрешения, он открыл конверт, но прочесть английский текст не смог. Подойдя к столу, он зажег свечу.