Или можешь остаться тут, — Камиль, не дожидаясь меня, забирается на водительское место, полностью теряя ко мне интерес.

Остаться?! Да черта с два! Мучиться снова в неведении неизвестно сколько и грызть ногти, не находя себе места от переживаний, прокручивать постоянно в мыслях, что с Артуром что-то произойдет? Нетушки, с меня этого достаточно. Без лишних раздумий запрыгиваю в салон рядом с Камилем и на автомате пристегиваюсь.

Мы газуем с места ровно в тот момент, когда из домика охраны к нам вылетают три бравых молодца — видимо, по рации те подстреленные охранники передали им, что Леднёв сбежал. Запоздало, потому что те успевают пустить только пару выстрелов вслед, но мы уже скрываемся за поворотом.

— Ты же их не убил? — в панике оглядываюсь назад, чтобы убедиться, что за нами нет погони, спрашиваю я, и уточняю, когда вижу недоумевающий взгляд Камиля, — Ну, тех двоих, что тебя охраняли.

— Ты не о том печешься, — хмыкает он.

— И все-таки?

— Да ранил я обоих в ногу, чтобы за нами не гнались. Жить будут, — раздраженно морщится. — Если не идиоты, конечно, и додумаются раны перевязать.

Еще какое-то время я оглядываюсь назад и лишь когда убеждаюсь, что за нами действительно никто не гонится, нормально сажусь на сиденье.

— Что ты имел в виду, что если погибнешь, то и моему… — осекаюсь и поспешно поправляю себя, — и Артуру тоже конец?

— Ну наконец-то ты правильные вопросы начала задавать, — фыркает Камиль и ведет плечом так, словно поясняет само собой разумеющееся, — Там засада, я абсолютно точно уверен в этом.

Нахмурившись, жду несколько секунд, а затем уточняю:

— Ты уверен на сто процентов?

— На девяносто девять и девять, млять, — недовольно цыкает мужчина, — что ты хочешь от меня услышать?

— Раз ты о ней знаешь, значит, сам к этому причастен? — подсказываю я очевидный вариант, пришедший на ум.

Леднёв бросает на меня взгляд и, выругавшись сквозь зубы, откидывается на подголовник. Я молча жду от него ответа, внимательно вглядываясь в его лицо и стараясь в почти ночном полумраке, разбавляемом лишь светом от приборной панели и уличных фонарей, разглядеть хоть что-то. Хоть малейшее изменение в мимике, намек, который выдаст правду.

— Нет, я к этому непричастен.

Скептично хмыкаю, выражая тем самым недоверие.

— Я действительно непричастен ко всему этому, — повторяет Камиль.

— Ты же знал, кто во всем этом замешан, — привожу аргумент.

— Знал. И рассказал все Северу, поверь. Все было под контролем. Но я не ожидал, что он помчится прямиком туда. Эти суки знают, на что надавить. Знают, что Север не будет просто так сидеть и ждать, когда перебьют его людей, что приедет все разрулить сам и спросить с обидчиков лично.