И Виктор Евгеньевич, несмотря на нелюбовь к сверхурочным трудам праведным, снова вызвал на допрос Андрея Филановского в надежде на то, что у того все-таки сдадут нервы и он признается в совершении убийства. Ах, как было бы славно! Быстренько сгонять к судье, выбить постановление о заключении под стражу – и в самолет, в теплые края, где весна больше похожа на лето, а не на зиму, как в России.

И снова Виктора Евгеньевича неприятно, вплоть до раздражения, кольнули печаль и безграничное терпение Филановского. Н-да, нервы у него крепкие, так просто он в руки не дастся, придется попотеть.

– Давайте предположим, Андрей Владимирович, – начал следователь, – что у вашей подруги все-таки был роман с вашим братом. Просто вы об этом не знали. А в тот роковой вечер узнали или догадались. Как бы вы реагировали?

Филановский пожал плечами.

– Никак, наверное.

Подумал немного и снова повторил:

– Никак. Порадовался бы за них – и все.

– Порадовались?! – Огнев ушам своим не поверил.

– Ну да. Люди любят друг друга, им хорошо вместе, что же в этом плохого? Тем более речь идет о людях, к которым я хорошо отношусь. Конечно, я был бы рад за них.

– А как же ревность? Вы что, не ревновали бы Екатерину к своему брату?

– Ревность? – Филановский усмехнулся. – Вы можете сформулировать свой вопрос как-нибудь иначе?

– Иначе? – озадаченно переспросил следователь. – Ну, попробую. Вот есть девушка, вы долгое время считали, что она ваша, и вдруг оказывается, что она вас обманывала и на самом деле она принадлежит другому. Разве это не обидно? Разве не вызывает сильных негативных эмоций? Эти эмоции и называются ревностью. Такая формулировка вас устроит?

– Вполне. Только в ней все неправильно. Катя никогда не была моей. Это заблуждение.

Ну, понятно. Сейчас он начнет отрицать сам мотив ревности и гнать порожняк насчет того, что его с потерпевшей ничего интимного не связывало, что он просто пустил ее пожить в своей квартире, потому что у нее образовалась сложная жизненная ситуация. Плавали, знаем.

– Вы хотите сказать, что она не была вашей сожительницей? У вас не было близких отношений? – прищурился Огнев."

"– Близкие отношения были. Но моей Катерина не была. Она не принадлежала мне, она была сама по себе, взрослая самостоятельная личность с собственными мыслями, представлениями и желаниями. В определенный период ее жизни у нее было желание находиться рядом со мной, и я этому радовался, наступил другой период, у нее появились другие желания, например, быть рядом с моим братом. Она вольна в своих желаниях и в своем выборе. Почему я должен этому противиться? Почему это должно быть мне неприятно? Объясните мне.

– Вы что, прикидываетесь? – разозлился Огнев. – Любому человеку неприятно, когда его бросают, это самоочевидная истина.