Хуже другое: мать и племянники. Никаких племянников Дима не хотел и, хотя постоянно выражал готовность жениться на ней, каждый раз с сожалением добавлял:

– Если бы не твои пацаны, я другой жены для себя не искал бы. Мне чужие дети не нужны, я своих хочу.

Что же до Тамары Леонидовны, то народная артистка Филановская к общественному мнению прислушивалась и собственное реноме соблюдала. Люба даже подумать не могла о том, чтобы признаться матери: у нее есть молодой любовник. Сгноит. И что еще хуже – сгноит не только Любу, но и Диму. Вон с Юрцевичем как обошлась! И глазом не моргнула.

"

"– Сволочь! Старая сволочь! – в бессильной ярости твердила Люба, прижимаясь к Диминому плечу. – Если бы ты знал, как я ее ненавижу! Если бы знал, какое она чудовище! Она по трупам пройдет, перешагнет и не поморщится. Хоть бы она сдохла поскорее.

– Ну ты даешь! – удивлялся Дима. – Неужели ты действительно так ненавидишь свою мать? Или притворяешься?

– Ненавижу, – честно отвечала Любовь Григорьевна.

– Чем же она так тебя достала?

Ну, уж этого она рассказывать не собиралась. Ни про диссидента Юрцевича, ни про свою стыдную любовь к нему, ни о том, как у нее на руках оказались двое племянников и как мать объясняла, почему нельзя отдавать их в детский дом.

Сестра умерла, вот и все.

– Ты просто ее не знаешь, – уклончиво отвечала она. – Моя мать – страшный человек.

Она любила Диму Колосова не только за то, что каждый раз, занимаясь с ним любовью, умирала и вновь воскресала. С ним она позволяла себе быть искренней и не скрывать того, что скрывала от всех и всегда: своей ненависти к матери и племянникам. Как-то так получилось, что именно разница в возрасте сыграла здесь благотворную роль: Дима был настолько моложе, что Люба не боялась осуждения с его стороны.

Как может такой молокосос посметь ее осуждать за подобное отношение к матери? Она старше, умнее, у нее больше жизненного опыта, она большего достигла в своей карьере, а он только недавно институт окончил и еще ничего толком не успел ни в работе, ни в личной жизни, так какое право он имеет ее судить?

А он и не судил. Он просто встречался с Любой и регулярно укладывал ее в постель. Она часто задавала себе вопрос: зачем ему все это? Зачем ему она, старая и некрасивая? Но ответа не находила.

Вернее, ответ был: ему нравились деньги и возможности ее семьи, однако не нравились дети, и он ждал, когда ситуация с племянниками как-нибудь разрешится.

– Не переживай, – говорил Дима, – подождем еще несколько лет, твои пацаны закончат школу и пойдут работать, будут сами себя содержать, тогда я на тебе женюсь и ты родишь мне ребенка.

Но ей было тридцать девять, и ждать еще несколько лет она не могла.