Может быть, книгу сочиняет? А что, вполне возможно, бывает же так, вот, например, «Записки серого Волка» Ахто Леви, Володя читал, ему очень понравилось, и про жизнь зэков так здорово написано! Папа тоже напишет книгу, ее напечатают, папа станет известным, может, даже известнее, чем бабушка этих противных мальчишек, которая привозит им из-за границы настоящие фирменные шмотки, и тогда им разрешат вернуться в Москву, и все наладится…

Непонятно, откуда у мальчика, проведшего детство в интернате, появилась такая деликатность, но факт остается фактом: он ни разу не пытался найти ни папку с рисунками, ни тетради, которые отец тоже прятал.

Собственно, спрятать-то их особо негде было, только в подполе, и Володя довольно скоро это обнаружил, когда полез туда за квашеной капустой, но ни к рисункам, ни к тетрадям он даже не прикоснулся. Это нельзя. Это чужое.

Отец пил все сильнее, и Володе все чаще приходилось ездить в Москву вместо него. Он привык и к этим поездкам, и к боли, которая стала тупой и ноющей и на которую он почти не обращал внимания. В девятом классе Володю словно подменили, он из отличников превратился в троечника и прогульщика и проводил время в компании, которую в официальных документах именовали «неблагополучными подростками» и «группой повышенного риска».

Став взрослым, он впоследствии уже не мог вспомнить, было ли это его сознательным выбором или он действовал интуитивно, но так или иначе дешевое вино, а порой и самогонка, сигареты, заброшенная учеба и регулярные драки были очередной неумелой и, как оказалось, бесплодной попыткой обратить на себя внимание отца. Володя мог прийти домой за полночь и с запахом спиртного, мог утром вообще не пойти в школу и остаться в кровати – никакой реакции со стороны Сергея Дмитриевича не было. Пришел – хорошо, лежишь – лежи. Парень с немыслимой скоростью катился в пропасть, и все могло бы закончиться совсем плохо, если бы в райцентре, куда он с друзьями приехал с намерением сходить на танцы и разобраться с местной шпаной, всю компанию не забрали в милицию.

Толстая тетка – инспектор по делам несовершеннолетних по фамилии Мордасова, которую вся местная пацанва знала в лицо и в своем кругу именовала Мордой, быстро провела профилактическую беседу со всеми задержанными по очереди, оставив Володю Юрцевича напоследок.

Он ждал, сидя на жесткой скамье, окрашенной в казенный мутно-шоколадный цвет, и откровенно скучал. Разговора с Мордой не боялся: видел, что ребята выходят из ее кабинетика каждые десять минут, значит, ничего серьезного там не происходит, так, обычная болтология, слушайся родителей и хорошо учись, тогда у тебя есть шанс вырасти настоящим коммунистом и принять участие в построении светлого будущего.