— Ой, да боже мой! Ведь, как известно, хороший левак укрепляет брак, — смеется и манерно стряхивает с пиджачка несуществующую пылинку.

— Вам виднее, — передергиваю я плечами.

— Танечка, я знаю Марка со второго курса института. Мы многое прошли, многое пережили. И я понимаю его маленькие шалости и мимолетные интрижки. Мужчины все полигамны без исключения, надо просто принять этот факт и мир станет намного понятнее и проще.

С института…ну какова красота!

Но я от ее слов впала в какое-то оцепенение. Не могу сдвинуться с места, просто сижу и выслушиваю всю эту грязь.

Зачем? Наверное, чтобы до победного конца пропитаться ненавистью к ее, слабому на передок, женишку. Да, мне это действительно нужно.

— Мы влюбились друг в друга с первого взгляда. Оба единственные наследники влиятельных династий, оба красивые, оба умные и перспективные. Всем было очевидно, что мы созданы друг для друга. И да, уже через полгода мы стали жить вместе, не расставаясь ни на минуту. Но, скажу тебе по секрету, мужчины устают даже от ванили. Сначала я плакала, а потом приняла Марка таким, какой он есть. Он — ну…давай начистоту, коль пошла такая пьянка…он — гуляка.

Но, как бы то ни было, он всегда возвращался ко мне, потому что блядей много, а любимая женщина одна. И, как закономерный итог, год назад он сделал мне предложение.

И тут же девушка демонстративно похвасталась кольцом на безымянном пальце. Во-о-от с таким бриллиантом!

— Это случилось в Вероне, городе всех влюбленных. И, конечно же, я сказала ему «да».

— Лиана, послушайте…, - попыталась остановить я эту словесную диарею.

Мне хватило. Передоз!

— Кстати! Знаешь, что он сказал про тебя?

— Не знаю и знать не хочу!

— Ты просто гештальт со школы.

Галочка. Прости за эти слова, но правда всегда лучше, чем горькая ложь. Тебе ли это не знать, не так ли?

И мне на этих словах пришлось отвернуться, чтобы она не смогла увидеть слезу, что против моей воли сорвалась с ресниц. Больно. Невыносимо!

— А еще он сказал, что специально изменил условия твоего контракта, чтобы ты смогла сразу же уволиться, не обременяя его своим постоянным мельтешением перед глазами, когда он наиграется с тобой в свои игры.

Шах и мат.

И я труп.

Мешок с раздробленными костями.

Он обсуждал меня с ней. Открещивался. Может даже насмехался. Боже, ну за что мне это все? Чем я так провинилась перед этим миром, что нужно обязательно так надо мной издеваться? Почему кто-то может свободно дышать и жить? А я только харкаю кровью, от очередного удара под дых."

"— Лиана, я хотела бы уйти. Простите за эти слова, — зеркалю я ее. — но лучше правда, чем горькая ложь — мне не интересны ни вы, ни ваши россказни.

— Ой, да перестань, я понимаю твою обиду, но я-то здесь ни при чем.