И мне остается только сидеть и созерцать, как совершенно голый Марк ходит по просторному помещению и набирает утопленную в пол ванную горячей водой с пеной, затем уходит за бутылкой с вином и двумя бокалами. А еще зажигает ароматные свечи по периметру комнаты.

Прямо романтика…"

"Прикусываю губу с досадой, ругаю себя и уговариваю отвернуться, но не выходит. Мои глаза, словно посаженные на суперклей медленно скользят по его идеальному телу — по широкой и сильной спине, по крепкой заднице, по идеально вылепленным кубикам пресса, по длинным и прокачанным ногам.

По его члену, что мерно покачивается из стороны в сторону, пока он деловито проверяет температуру воды, льющуюся из крана.

И я не верю, что он был во мне…

— Куда ты смотришь, бесстыдница? — не глядя на меня, спрашивает Марк и я тут же вспыхиваю, прижимая ладони к щекам.

— Я? Да я…я никуда…

— А я думал, что ты любуешься мной. Жаль, что это не так, — мурлычет и крадется ко мне.

— П-ф-ф, что мне делать больше нечего? Вид за окном намного интереснее будет, чем твои телеса, — усердно отвожу от него взгляд, смотря везде, куда придется.

— М-да? А я бы тобой полюбовался, Тань, — присаживается на корточки и медленно ведет пальцами по моей ноге, начиная от лодыжки и заканчивая коленом, — можно?

А меня кружит, причем сразу и пульс шкалит, перекрывая возможность нормально дышать.

И глупое сердце, окрыленное его близостью, порхает где-то в горле.

— Я чуть-чуть, Тань, одним глазком, — не дожидается он моего ответа и тянет на себя конец полотенца, — у тебя ведь такие красивые ножки и такие стройные. Грех не глянуть. А еще я хочу поцеловать их. Очень!

И тут же опускает голову, прикасаясь губами к внутренней поверхности моего бедра.

Обжигает нежную кожу языком, а потом и вовсе чуть прикусывает зубами. Не выдерживаю всего этого. Всхлипываю.

— Тань? — вскидывает тут же на меня глаза.

— Что? — задыхаюсь я под разнополярными эмоциями.

— Не плачь больше, пожалуйста. Я буду лучше, обещаю, — говорит, а сам продолжает тянуть на себя полотенце, пока мои пальцы не выдерживают и не выпускают узел, удерживающий его на груди.

— Я не поэтому плачу, — смахиваю слезу и отворачиваюсь, не в силах смотреть, как вспыхнул его взгляд, при виде моего обнаженного тела.

— Я поторопился, да? — и его голос звучит так вкрадчиво, что я честно ему отвечаю.

— Да!

— Как сильно?

— Да вообще ужас, — вскидываю руки, но он тут же их ловит и начинает целовать мои пальцы.

— Позволь загладить свою вину, — сгребает в охапку и снова несет, но не в ванную, которая все еще набирается, а в душевую, где начинает нежно мыть меня, ласково прикасаясь к моим складочкам.

— Кровь, — отрешенно бормочу я, глядя вниз.

— Таня моя, — буквально набрасывается на мой рот Хан и начинает терзать диким поцелуем.