Не дай бог увидит, что под ним то самое белье и мне крышка.

— Перепутали, наверное, — тепло улыбнулся мне Марк, а затем принялся возиться с камином, ведь на улице неожиданно, но прилично похолодало так, что почувствовалось первое дыхание подступающей осени.

А уже через минуту в комнате послышался треск дров и заполыхал веселый огонь. М-м-м, ну как же хорошо.

Хан щелкнул пультом и по телевизору побежали кадры моего любимого фильма.

— Дневник памяти, — улыбнулась я и присела на диван.

— Оставляем?

— Хоть я его и смотрела тысячу раз, но да, оставляем, — взяла бокал с сидром в руки и отхлебнула глоточек, — кстати, тут тоже главный герой показывал героине на озере лебедей.

— Мои настоящие.

А спустя несколько минут рядом в своем темно-синем халате присел Марк, обвивая горячими пальцами мою лодыжку.

— А?

— Массаж, — пояснил он и нежно огладил мою стопу.

— А-а…

— Вторую тоже давай, — и я тут же протянула и вторую свою ногу, а через мгновение закатила глаза и простонала, потрясенно отслеживая маршрут оголтелых мурашек, что забегали по моему телу.

— А-ах…где ты этому научился, человек? — в крайней степени восхищения спросила я.

— Дар от природы, Тань, — хмыкнул Хан и с новой силой начал проминать мне стопу.

И он продолжал мять чувствительные точки, пока я не замурлыкала довольной кошкой, а потом и вовсе вытянулась на диванчике, отставив в сторону недопитый стакан с сидром.

— Ложись на живот, еще и икры тебе промну, ходишь на своих ходулях. Как там у тебя ничего не сводит?

— Сама поражаюсь…ай-ай…как хорошо…

— Сейчас будет еще лучше."

"И ладони его творили чудеса, мяли, гладили, пощипывали, растирали, а потом успокаивали кожу ласковыми едва ощутимыми прикосновениями.

Под коленями. И чуть выше, по внутренней стороне бедра и дальше, на ягодицы.

И где-то тут я и поняла, что ситуация со скоростью света несется в тартарары.

— Марк, — осторожно позвала я и только было попыталась перевернуться, чтобы выпутаться из его рук, как тут же охнула.

Горячий язык.

Он прикоснулся к подколенной ямке и прочертил огненную стрелу до середины бедра, заканчивая ее влажным поцелуем. Секунда передышки и вторая моя нога дождалась такой же наглой ласки.

И если поначалу в моей голове еще крутились какие-то вопросы зачем он это делает и почему, то вскоре их просто вынесло из моей черепной коробки волной совершенно бесстыдного возбуждения.

Оно ударило резко и со всей силой в голову и в низ живота. А затем растеклось кипучей лавой между ног так, что пришлось их судорожно свести вместе.

— Марк, — прохрипела я и прикусила ребро ладони, чтобы не застонать в голос.

— Это всего лишь массаж, Тань. Расслабься, — и голос его звучал ничуть не лучше моего.

Сбитый.

Взволнованный.

Наполненный страстью.