Я скидываю, но старушка не унимается и продолжает атаковать мой телефон. Хан психует и жестом указывает мне на дверь. Вылетаю и тут же перезваниваю.

Мало ли что случилось.

— Татка! Тут Козинский! Дверь собираются ломать в квартиру Томки.

— Зачем?

— Документы ищут, хотят по-быстрому все красиво обставить и продать жилплощадь. Это я из их разговора подслушала.

— Откуда он узнал, что мать умерла? — нахмурилась я.

— Так я почем знаю?

— Блин, ну так…пусть ломает и забирает ее себе, к чертовой матери! Мне от этих людей ничего не надо."

"— А ну-ка отставить гордость, Татьяна! — строго припечатала меня старая женщина, — На тебе вон какой кредит висит! Все соки с тебя пьет. А ты эту квартиру продать можешь и расплатиться с долгами. Или отремонтировать, и сама в ней жить! Знаешь ли, квадратными метрами в Москве не разбрасываются.

— Черт! — резонно так-то.

Только вот, что мне делать? Да и с чего начать?

— Приезжай, Татка, надо что-то тут решать!

— Ладно, — и отключилась, а потом впала в перезагрузку.

Что я могу противопоставить отцу и его свите в случае, если он реально поставит себе за цель отжать у меня эту квартиру? В собственниках там была только мать, а после смерти я ее законная наследница, но ведь и Козинский может выкрутить дело себе на руку.

— Что у тебя там опять? — вздрогнула я, услышав голос Хана позади себя.

— Простите, Марк Германович, — убрала я телефон в пиджак и уж было хотела вернуться в переговорную, но начальник тут же меня придержал за локоть.

— Я вопрос тебе задал, — взглядом высверливает дырку во мне, требуя ответить.

— Личные проблемы, — но его мой ответ не удовлетворил, и он продолжает тяжело давить меня взглядом.

И я сдалась.

— Отец пытается вскрыть мамину квартиру, чтобы в последующем продать ее без моего участия.

— Это тот отец, который тебя бросил еще ребенком? — нахмурился и чуть склонил голову на бок.

— Откуда вы…?

— Он?

— Да, — кивнула и заломила руки, снова впадая в острый приступ стыда за себя и свою семью.

— Ладно, жди здесь.

И ушел, а потом вернулся через три минуты, распуская собрание и предупреждая секретаря, что его сегодня больше уже не будет на рабочем месте.

А у меня даже ладошки взмокли. И сердце в груди заметалось, обдолбанное адреналином. И надежда, такая сладкая и такая запретная скрутила всю меня. Жестко. Так, что и не продохнуть.

Неужели это вся суета из-за меня? Боже…

— Поехали, — подошел он ко мне и кивнул в сторону лифтов, а я только кинулась к столу, подхватила сумочку и за ним, вбегая в тесную лифтовую кабинку.

— Не стоило, Марк Германович…, - начала было я, но замолчала, потому что Хан только повелительно поднял руку, затыкая меня, и принялся кому-то звонить.

— Радик? Ты где? Угу, отлично.