А уже спустя два часа входила в свою квартиру, где меня уже ждала Нина. У нее всегда был запасной комплект ключей, на всякий пожарный. И подруга была уже в курсе утреннего звонка из больницы.

— Скажи, — рухнула я в ее теплые объятия, — я бездушная тварь, да?

— Нет, Таня. И никто не вправе тебя судить за твое решение, потому что никто не прошел долгий путь в твоих ботинках.

— Последний раз она звонила мне, когда узнала, что я оплачиваю коммуналку в ее квартире. Боже, Нина, как она орала. Видите ли, я тупая овца, должна была ей эти деньги в руки давать, она бы их правильно потратила, а не как я — через жопу.

— Тань, хватит, не мучай себя, — тихо произнесла Ковалева, и я наконец-то разревелась.

Так как умею. Так, как научила жизнь — бесшумно. Чтобы даже мое горе никому не доставило проблем.

И только спустя пару часов я успокоилась, пришла в себя и смогла отвлечься на другие темы, не связанные с моим уродливым прошлым. И даже рассказала Нинке про проделки друзей и то, как мы вчера весь вечер кривлялись, фотографируясь с мальчишками и выставляя сториз на всеобщее обозрение.

— Они тут все как на подбор офигенные, Танюха, — рассматривала снимки подруга, — но блондин — это нечто. Черт! Как же он горяч. Слушай, твоего Хана точно Кондратий хватит, если он это увидит, конечно.

— Сомневаюсь, — фыркнула я, — и с чего это все решили, что он будет шастать по моим страничкам в социальных сетях? Бред…

И вот прямо на этом моменте домофон в моей квартире издал свою пронзительную трель.

— Ты кого-то ждешь? — нахмурилась Нинка.

— Нет, — пожала я плечами, — может просто номером ошиблись.

Но все же двинула открывать и подняла трубку.

— Кто?

— Я.

Сердце в пятки. Стремительно. Да так и разбилось там, рухнув с такой высоты.

— Кто я? — сглотнула я и задала вопрос, хотя совершенно точно знала, кто ко мне явился.

— Хан. Тань, открой дверь, поговорить надо."

"— Э-э-э…простите, Марк Германович, давайте будем разговаривать исключительно в рабочее время и по рабочим вопросам, — и прижала ладонь к груди, внутри которой отчаянно ныло и свербело.

— Сейчас надо. Открывай!

— Я не одна! Всего хорошего!

И положила трубку, а потом развернулась к офигевшей Нинке, которая смотрела на меня во все глаза. Ну, а я на нее и вообще не знала, что говорить, и что теперь делать.

— Начальник твой? Приперся? Опять?

— Опять! Поговорить ему, мол, надо.

— Ага, ну понятно. Видимо заценил всех твоих дружков на фото, вот пришел рассказать в каком он восторге от увиденного.

— Я его не пустила, — прошептала я, — сказала, что не одна.

— Ой, че щас будет!

— Что? — испуганно заметалась я по прихожей.

— Ой, ты дура, Танюха!

И в следующее мгновение мы обе вздрогнули, когда кто-то настойчиво позвонил в дверной звонок.