Иллюзия? Но какая горькая, правда?

Привалилась облегченно к двери и сползла по ней вниз, а потом закрыла горящее лицо ладонями и в цвет выругалась. Забористо. Трехэтажно.

Ну, это надо же? Приперся ко мне! С вином! Хочет он, видите ли! Аж целый месяц терпел бедняга малохольный! И как не двинуть копыта от такого счастья, ну правда же?

А-а-а!!! Бесит!

Но через пару мгновений очередной звонок в дверь оглушает мои перепонки. Никак не угомонится несчастный!

— Да какого черта тебе надо? — ору я и вскакиваю на ноги.

— Ну, Тань, ты ж сама меня позвала, — слышу я недоуменный голос подруги.

— Ой, — проворачиваю замок и распахиваю дверь, а потом недоверчиво кошусь на то, с чем она ко мне пожаловала.

— Тань, ты чего? — подозрительно косится на меня Ковалева.

— Ты где это взяла? — киваю я на букет и бутылку вина, которые еще совсем недавно держал в руках Хан.

— Ой, подруга! — растягивает гласные Нинка и закатывает в апофеозе глаза.

— Ковалева! — рычу я.

— Я сейчас такого мужика на твоем крыльце встретила, Тань! Ну просто умереть — не встать! Стопроцентный Бог! Глаза — во, губы — ах, тело — полный улет. Я такому даже на первом свидании дала бы, каюсь!

— Да что ты говоришь? — прищурилась я.

— Да, Сажина. Но! Были и минусы.

— И какие же? — ошалело спросила я, сама не зная почему.

— Матерился как сапожник.

— М-м…

— А потом улыбнулся мне как сущий ангел во плоти и вручил вот это, — подруга протянула мне букет и бутылку итальянского Пьер Совиньон.

— Дура ты, Нинка, — приняла я ношу из ее рук и двинула к кухонной зоне, чтобы уже водрузить пресловутые алые розы в трехлитровую банку.

Вазы у меня отродясь не было.

— Это еще почему? — следовала по моим пятам Ковалева.

— Потому что это был Хан, — пожала я плечами.

— Что? — заорала подруга, но я ждала подобной реакции и потому даже не вздрогнула.

— Я говорю, что это был…

— Да слышала я! — фыркнула подруга и закатила глаза. — А знаешь, нифига он не красивый, Танька. Я резко передумала.

— Да?

— Да! Губы слишком пухлые, и глаза у него слишком… э-э-э…слишком серые.

— Слишком серые? — прыснула я и рассмеялась.

— Да! Мышиные! Вот!

— Ну все ясно, — хохотала я между словами.

— Как белый день! Вино выпьем, а цветы давай выбросим от греха подальше, нечего от всяких мышиных королей веники подбирать. Погоди! А он к тебе приходил со всем этим, да?

— Угу, — поковыряла я несуществующую трещинку на столешнице.

— Он что, совсем совесть потерял?

— Угу, — снова кивнула.

— А ты что, дала ему повод потерять эту совесть, Танька? — недовольно уперла руки в бока Нинка.

— Блин!

Простонала я, понимая, что попала на рассказ как никогда…

Глава 4. О том, как кое-кто ошалел…

Таня— Не хочешь мне рассказывать, да? — обиженно протянула Нина и стрельнула в меня глазами исподлобья.