Переворачивает. Ставит на колени, спиной к себе, ощутимо прихватывая за шею и снова вдалбливается в меня, с чувством и расстановкой поучая между толчками.

— Слушаться. Меня. Должна! Доверять! За мной быть обязана! А не сама по себе! Я. Твой. Мужчина. Ты. Моя. Женщина. Мы будем рвать друг за друга. А не топить, Тань! Мы — одно целое. Поняла меня?

— М-м-м, да…

Нервы громко стонут. Тело мелко дрожит по ним. Я вся в его власти. Подчиняюсь. Выдыхаю, отдавая себя в его распоряжение.

Кончаю! Провожаю усталым взглядом грани реальности…

— Умница.

После падаю на кровать совершенно измученная, опустошенная и, в тоже время, наполненная до краев. Дрейфую в объятиях нирваны и сна.

Пока Марк бесконечно целует мое разомлевшее тело. Гладит. Шумно втягивает в себя мой запах. Урчит, словно довольный котяра.

Уплываю.

В рай.

Эпилог

ТаняТри недели в первозданном раю.

Тропический остров с белоснежным песком, утопающий в зелени и затерянный в Индийском океане — это все Занзибар.

Марк привез нас на частную виллу с панорамным видом на закаты и рассветы, на лазуревые волны, шелестящие и рассказывающие о безмятежносьи, и заставил здесь забыть обо всем. Осталась только наша любовь, бьющая через край и безграничное умиротворение от того, что все наши проблемы наконец-то утряслись.

Мы, казалось бы, бесконечно лежали в гамаке, наслаждаясь друг другом, солнечными ваннами и любовались морскими пейзажами, а еще говорили обо всем и ни о чем, пытаясь понять друг друга и притереться еще больше. А по вечерам нежились в бассейне инфинити, предаваясь взаимной страсти.

Время летело…

И мы вместе с Марком погрузились в состояние четкого понимания — нам друг без друга уже не вариант.

Это пугало и одновременно внушало спокойствие, потому что все наши чувства и желания были взаимны.

— Долго будешь меня мариновать, Тань? — нахмурил брови Хан.

— Что? — встрепенулась я, отвлекаясь от созерцания маленького крабика, что упорно преодолевал песчаные барханы.

— Я тут тебе уже двадцать минут в любви признаюсь, а ты меня игнорируешь, — карикатурно надул губы.

— Да?

— Да!

— Какая же я жестокая женщина, — смеюсь и целую Марка в обе щеки, чуть потираясь о его отросшую щетину.

Кайф!

— Ты сам меня выбрал.

— Эх, ладно! — приподнимается с лежака и тянет меня за собой, — Поехали.

— Куда?

— Туда, где ты будешь кричать от восторга, — подмигивает мне заговорщически."

"— А я же и так это делаю несколько раз на дню, — краснею я и смеюсь в голос, — разве нет?

— Мне нужно больше, Таня моя.

Через час мы были уже на пляже Казимкази, где надели маску, ласты и прыгнули за борт лодки. А затем оба задохнулись, окруженные, по меньшей мере, тремя десятками дельфинов, которые кружили вокруг нас.