– Ты поедешь со мной? – только и спросил я, поймав руки Одри в свои и прижав их к губам.

– Да, я очень этого хочу. Если ты не против. – Она улыбнулась ласково и тепло, придвигаясь ближе и прижимаясь щекой к щеке, после чего шепнула: – Не представляю, почему эта женщина тебя бросила, но, зная, каким ты вырос, несмотря на все тяготы и трудности, могу предположить одно: не все твои родственники так плохи, как ты считаешь. От кого-то же ты унаследовал свою волю к жизни, к справедливости, к победе? Непременно нужно узнать их, Аарон…

* * *Когда я был маленьким, часто представлял свою жизнь, сложись она иначе. То есть не брось меня родители. Думаю, этим страдали все сироты. Но никогда, даже в самых смелых мечтах я не смел воображать, что мои настоящие родители богаты.

Впрочем, деньги тогда вообще мало волновали. Самое желанное виделось в другом, в том, что нельзя купить. Закрыв глаза, я представлял хрупкую женщину с нежной доброй улыбкой, она обнимала меня и целовала в макушку, спрашивала, как прошел мой день, и всегда говорила, что все будет хорошо. Было плевать, блондинка она, брюнетка или рыжая, красивая или нет… Она была родной, душевной и понимающей. Как Одри.

Всю дорогу до клиники я молчал, думая о том, как странно складывается моя жизнь, нервничая и при все этом чувствуя сильнейшую поддержку от сидящей рядом девушки.

Она не приставала с разговорами, не навязывала своих идей и советов, только иногда поглаживала мою руку, если та слишком цеплялась за руль, или гладила волосы, плавно переходя на скулы и шепча: «Ты забыл побриться, колючий…»

Одри улыбалась, и мне становилось спокойнее. Она была воплощением всех моих тайных желаний, и я точно знал – могла стать чудесной мамой для наших детей.

А еще опорой для меня, как бы смешно это не звучало.

Потому что не поехала бы она со мной, я бы снова свернул. Уехал домой, так и не притормозив у клиники.

Теперь же, заглушив мотор, я очень старался не показать, насколько сильно меня волнует происходящее. Меня пугал вид миссис Зейн, ее беспомощность и боль во взгляде. И в то же время я понимал, что не смогу простить ее. Тогда зачем мне идти туда?

Хлопнула дверца авто. Я вздрогнул и увидел Одри уже на улице. Она обошла машину спереди и остановилась на бордюре, протягивая мне руку.

Из груди вырвалось рычание.

Поведя плечами, я заставил себя отпустить руль и выйти. Каждое движение давалось с трудом, а мозг фиксировал все, словно в замедленной съемке.

Включил сигнализацию, убрал ключи в карман, подошел к Одри и взял наконец ее за руку. Она тут же сплела наши пальцы, приподнялась на цыпочки и поцеловала меня, сообщая:

– Это просто очередной шаг. Из таких состоит жизнь.

Я не нашелся, что ответить, но в горле застрял чертов комок, мешающий нормально дышать.