Мы запустили генератор, а после Аарон принес дрова и в комнате жарко заполыхал огонь, прогоняя сырость и холод.

Я потерла одну ногу о другую и, неуверенно посмотрев на хозяйничающего у плиты будущего мужа, рассеянно спросила:

– Тебе помочь?

– С жаркой мяса и салатом я справлюсь, – сверкнул белозубой улыбкой Аарон.

В итоге ужин получился выше всяких похвал. Я, закатив глаза от удовольствия, с аппетитом уплетала жареное мясо и не могла перестать нахваливать несколько растерявшегося от такого потока комплиментов Аарона."

"А после мы сидели на шкуре около камина, смотрели, как пляшет огонь на поленьях, и разговаривали обо всем на свете.

О природе, взглядах, местах, в которых ему или мне хотелось бы побывать, какие чудеса света увидеть.

Донован был прав: Аарон и правда больше тяготел к пустынным землям, где уже давно не ступала нога человека. Кто-то, возможно, назвал бы это дикарством, а я сейчас отвечу, что в таком случае мне достался самый замечательный дикарь в мире.

Поймав себя на этой мысли, я улыбнулась и сама потянулась вперед, чтобы поцеловать Аарона. Его губы под моими оказались твердыми, горячими… Он некоторое время позволял мне целовать его медленно и нежно, а после запустил руку в волосы и перехватил инициативу.

Огненный поток желания подхватил меня и закружил в своих объятиях, затягивая в омут страстей, со дна которого не было видно ни малейших проблесков мысли. А я и не хотела думать!

Я изгибалась под властными прикосновениями мужчины, стонала от жалящих поцелуев, что он рассыпал по моему телу, и да, совершенно не желала размышлять о том, что это может быть неприлично.

Сейчас, в этом домике, мы словно оказались на краю мира, и вся наносная шелуха условностей и воспитания осталась там, за дверью.

А здесь были только мужчина и женщина. Возле открытого огня и на шкуре, как в древние времена.

Правильно, создатель, как же правильно это было.

Мы словно оба наконец-то дорвались до чего-то невероятно желанного, невероятно нужного. Аарон заставил меня сесть и с рычанием сдернул с меня майку, глядя на затянутую в кружева грудь совершенно черными от желания глазами. Он положил обе руки на полушария и чуть сжал, а я тихо застонала от восхитительного контраста прохладного воздуха и его горячих рук, жесткого кружева и нежной кожи…

– Как ты стонешь… Мне кажется, что можно кончить, просто слушая твои вздохи наслаждения, – хрипло прошептал Аарон, привлекая меня к себе и с тихим смешком наблюдая, как я лихорадочно пытаюсь стянуть с него рубашку.

Когда это получилось, пришла моя очередь изучать будущего мужа.

Я восхищенно смотрела на его безупречно вылепленное природой и физическими упражнениями тело, скользила руками по литым мышцам и дурела от собственнического ощущения, что это все – мое. Мой.