Лишь бы дело выгорело…

В общем, меньше чем через час блужданий по базару и запутывания следов, Владыка оказался на улице, ведущей к храму.

* * *Надин сидела на ступенях храмового стилобата уже третий час. От скуки она любовалась чудесным овальным озером, которое питал священный источник. Ступени стилобата подходили близко к берегу. Озерцо было очень глубокое, а вода в нем холодная, прозрачная и яркая, как драгоценный сапфир. В центре, из-за большой глубины озеро казалось темно-синим, а у самых берегов, где плескались крохотные волны по белой гальке — лазурно-голубым. К самой воде спускались цветущие деревья. Таких деревьев, с крупными радужными цветками, не было больше нигде, они росли только рядом со священным источником. Девушке ужасно хотелось побросать камешки в прозрачные воды озера, или хотя бы сорвать хоть один прекрасный цветок, но она не смела. Нельзя же вести себя как неразумное дитя."

"Еще и есть ей хотелось ужасно, и вообще, с утра девушку преследовало какое-то фантастическое невезение. Все началось с того момента, как она рассталась с семейством Ворсов. Потом ее заманили в какую-то подворотню, отобрали узелок, пока она гонялась за мальчишкой, что украл ее пожитки, совсем заблудилась, и только через полтора часа долгих расспросов смогла найти дорогу к храму. И вот теперь сидела на ступенях. Мать сказала, что ее отец находится при храме неотлучно. Так вот! Никого при храме не было! Ей было жаль себя, и хотелось плакать. Пару раз к ней подходили какие-то странные люди, спрашивали, зачем она здесь сидит, Надин отвечала, что ждет отца. Но девушка все больше отчаивалась. И вот в какой-то момент к ней подошел мужчина в одеянии с капюшоном, спросил:

— Что ты здесь делаешь, дева?

Надин всхлипнула:

— Отца жду, господин, он при храме работает. Но его что-то нет…

— Жди, твой отец появится. Не уходи никуда.

— Но я ужасно хочу есть, а у меня все украли. Я теперь нищая…

— Ты теперь… нищая? — как-то удовлетворенно произнес ее собеседник.

— Получается…

— Так делай то, что делают все нищие — проси. И тебе подадут еду.

— Правда? — недоверчиво спросила Надин.

— Правда, — ответил странный мужчина.

— Тогда… не дадите ли вы мне немного еды? — робко попросила девушка.

— Бери, девочка моя, — он вынул из-за пазухи и протянул ей румяную горбушку.

Иссилион не мог смотреть, как его бедное одинокое дитя нахохлившись сидит на ступенях. Он понимал, что так надо, что это необходимо для дела, но его отцовское сердце разрывалось.