Гуров рассказал ему о своих выводах, а также о том, что Егор Тихонов провел минувшую ночь в доме Труева.

— Давай езжай домой, — разрешил он. — Завтра привезешь результаты экспертизы всех образцов, которые мы здесь собрали, тогда что-нибудь прояснится. А я проведу ночь в доме, где шастает призрак. Может, сумею его схватить.

Они прошли в гостиную, где сидела Ольга Шаталова, и Гуров сообщил ей о своем намерении провести ближайшую ночь в их доме.

— Так и вам будет спокойнее, — добавил он, — и мне. Я пока не знаю, кто убийца, какие у него планы. А он действует нагло и быстро.

Поэтому, чтобы избежать новых смертей, лучше сделать, как я предлагаю.

— Что ж, если вы считаете, что так нужно, и если вам не трудно, я буду только рада, — согласилась вдова. — Конечно, мне так будет спокойнее.

Гуров с Семеновым вышли на улицу и отправились к дому Труева. Криминалиста они застали на кухне: он готовил уху, тут же рядом Тихонов чистил картошку.

— Вот, используем на обед наш улов, — объяснил Глеб Павлович.

— А много наловили? — поинтересовался Гуров.

— Да десятка три рыбешек поймали. А у вас что? Нашли что-нибудь интересное?

— Да, нашли Елизавету Прыгунову.

Только не живую — убитую.

При этих его словах раздался стук: из рук Тихонова выпал нож, которым он чистил картошку.

— Как это — убитую?! — воскликнул он. — Кем убитую? Где?

— Кем — пока не знаю, — ответил Гуров. — А вот где, могу сказать. Елизавету Николаевну утопили в реке, недалеко от того места, где убили и Виктора Петровича Шаталова.

— Какой ужас! — медленно произнес Тихонов. Его глаза растерянно блуждали по комнате, на нем, что называется, лица не было.

— Да, веселого мало, поэтому я решил эту ночь провести в доме Шаталовых.

На всякий случай, чтобы новых смертей не было.

Это сообщение вывело Егора Тихонова из прострации.

— А как же я? — с беспокойством воскликнул он.

— С вами останется Глеб Павлович, — объяснил сыщик. — Правда, не сейчас, позже. Сейчас ему надо будет отвезти лейтенанта Семенова в Киржач. Ты как, Глеб, сможешь? — спросил он, обращаясь к другу.

— Почему же не смогу? Сейчас пообедаем и поедем. Вот и лейтенанта рыбкой угостим. Кстати, хорошо, что ты меня предупредил, а то я собирался за обедом рюмку принять.

Теперь воздержусь.

Всей компанией они сели за стол. Тихонов практически ничего не ел: известие об еще одном убийстве так его расстроило, что он буквально ложку не мог ко рту поднести, только все твердил:

— Это я виноват. Если бы я лучше пригляделся к тому незнакомцу, которого встретил тогда в лесу, и запомнил его лицо, глядишь, все бы живы остались: и Варя, и ее мама, и Елизавета Николаевна.

— Не надо себя винить, — успокаивал его Гуров. — Может, ваша хорошая память и помогла бы задержать убийцу, а может, и нет.