Да, милая, какая бы ты ни была сердцеедка и красотка, но если жена уже завелась, не стоит ее злить.

Дамочка покинула нас, а мы некоторое время еще посидели в кабинете. Я с кошкой на двухместном канапе у окна. Герцог за столом. Я его не дергала, понимая, что человеку и так несладко.

Я, конечно, влипла сильнее и вообще в ужасе. Но и его можно понять. Почти умер. Воскрес женатым. Любовница оказалась совсем не рада его воскрешению. Родня тоже больше переживала о тех деньгах, которые они могли бы получить по завещанию, но увы, облом. А внезапно обретенная супруга — ведьма из другого мира.

Черт его знает, как у них тут с ведьмами все по-настоящему обстоит. Я не склонна доверять непроверенной информации. Но очевидно же, что он опасается меня провоцировать. Как и остальные, кто узнавал, кто я такая.

Не знаю… Вроде и приятно, когда тебя побаиваются, но оснований-то у меня нет считать себя опасной.

— Спасибо, Наталья, — сказал вдруг Томас.

Он не стал уточнять, за что именно. За все вместе, полагаю. Поэтому я спокойно ответила:

— Пожалуйста. А сейчас я хотела бы принять душ, сменить одежду и обувь. Если еще обеспечат массаж, будет идеально.

Муженек, которого я таковым пока не считала, невесело улыбнулся, потер лоб и встал из-за стола.

— Все будет. И, Наталья… Я понимаю, что у нас брак весьма своеобразный, но напоминаю, сегодняшнюю ночь мы должны провести в одной постели. Обещаю вести себя прилично. Но… так надо.

— Ладно, — не стала я спорить.

На самом-то деле я так устала, перенервничала и настолько эмоционально выжата, что мне сегодня уже все равно. Даже если он начнет вести себя неприлично, то я буду бревном, так что плевать.

Томас ван Дирг

Осознание, что, дожив до своих лет, он не обрел ни настоящей любви, ни преданных друзей, ни родственников, которые бы по-настоящему горевали о нем, было болезненным.

Вот так живешь, живешь, вроде все как у всех. Работа, хорошее положение в обществе, титул, состояние, репутация, мощный магический дар, обязанности перед обществом и короной. И ты вроде никого не обделял, был достаточно щедрым и даже в завещании никого не обидел.

А потом ты в некотором роде воскрес, а никто этому не рад. Нет, ненависти не было, явных врагов он вроде не имел. Но и на шею ему ни один человек не бросился с криками, мол, ты жив, это же так замечательно.

Нет.

Это было болезненное открытие. Печально, когда из близких у тебя имеется только преданный фамильяр. Но им положено, фамильяры иначе и не могут, это их суть — быть до последнего вздоха со своими хозяевами в радости и в горе.

А сейчас вдруг жена. Он весь вечер бросал на нее взгляды. Пока неясно, что у нее в голове. И было крайне любопытно подслушать беседу двух женщин. Той, что, как ему казалось, его любит и ценит.