На нем с десяток пропущенных звонков от Андрея и столько же от мамы.

Маме я решаю пока не звонить, а Муратов снимает трубку сразу же.

- Как ты?

- Всё хорошо, - закатываю глаза к потолку и часто моргаю, чтобы предотвратить очередной поток слёз. – Как наш сын?

- В реанимации. Я только что вышел оттуда.

- Ты видел его?"

"- И не только, - усмехается Андрей и на душе становится чуточку теплее. – Он такой крошечный... Не помню, чтобы Лера была такой миниатюрной.

Сердце болезненно сжимается и кровоточит. Невозможно оставаться равнодушной после его слов. Я боялась, что Андрей не сможет полюбить сына так сильно, как любил дочь, но.

.. как же сильно я ошибалась!

- Ребёнка положили мне на грудь, как только он родился. Сказали, что для него появление на свет — это большой стресс. И чтобы свести к минимуму его последствия, в роддоме в последние годы введено такое новшество, как так называемая «тепловая цепочка».

- Я читала об этом, - произношу с улыбкой представляя эту картину. Андрей держит на руках нашего крошечного новорождённого сына.

- Один я такой дремучий?

- Ты не дремучий, - тихо отзываюсь.

Андрей замолкает, но лишь на секунду.

На заднем фоне слышится как он заводит двигатель.

- Я первым заметил, что с Ильей что-то не так, - продолжает чуть позже.

Илья… Он сказал Илья… Внутри всё трепещет, потому что Андрею понравилось то имя, которое я выбрала.

Между нами всё настолько шатко, что при разговоре с ним я не двигаюсь. И как мне могло прийти в голову, что Муратов забрал малыша сразу же после родов? В тот день, когда я пришла к нему за помощью он злился. Я не сказала ему о беременности, переехала в другой город и, если бы не серьезные обстоятельства, боюсь, что о сыне он бы никогда не узнал.

От осознания этого факта ему хотелось уколоть меня тем же. Имел право, наверное.

- Кожные покровы стали синюшными, а дыхание неровным, и я приказал срочно обследовать сына. Позвонил кое-каким знакомым, всполошил медлительный персонал. Злился пиздец. Лучший перинатальный центр называется!

- Спасибо тебе, - произношу почти шепотом, но от души. – Как думаешь с Илюшей всё будет хорошо?

- По-другому быть не может, Нина. Всё самое страшное позади.

Я думаю о том же, но будущее по-прежнему остается для меня беспросветным и тёмным.

Глава 17.

***

Первая ночь в роддоме проходит сложно. Мне не спится, потому что мысли находятся далеко за пределами палаты. В корпусе напротив. Я словно ненормальная поднимаюсь с кровати при малейшем шорохе, постанывая от боли и неприятно морщась, чтобы посмотреть в окна, где находится мой ребёнок. Я ничего там не вижу, но оторваться всё равно не могу. Интересно что делает Илюшка? Плачет? Ест? Дышит самостоятельно или под аппаратом? Андрей не спит с прошлой ночи, с тех пор как привёз меня в роддом, поэтому я не решаюсь его тревожить.