Где-то внутри меня уже зреет правда. Суровая и не та, которую я хотела бы услышать. Та, что без предупреждения шарахнет меня с высоты об асфальт.

- Пожалуйста, скажи, что с тобой все нормально, - продолжаю дрожащими губами. – Скажи, что за эти минуты пока я гуглила информацию просто до невозможности себя накрутила…

В комнате повисает гробовое молчание. Андрей походит ближе, качает головой и нервно взъерошивает влажные волосы.

- У меня опухоль, Нина, - произносит негромко.

Он даже пытается улыбаться при этом, но глаза такие грустные, что хочется выть.

- Давно? – спрашиваю онемевшим языком.

- Узнал после смерти Леры.

- Ты поэтому улетал? На обследование?

Андрей кивает и останавливается в нескольких сантиметрах от меня. Осторожно касается моего лица, приподнимает подбородок, чтобы в глаза ему смотрела, а я почему-то вздрагиваю при этом и начинаю плакать. Мне стыдно за такую реакцию, но это происходит непроизвольно.

Слёзы катятся крупными горошинами, а в груди набухает болезненный ком, который мешает сделать вдох и выдох. Боже, у Андрея опухоль! Вот почему у него так часто болела голова.

- Не плачь, - просит особенно теплым голосом.

Андрей нежно поглаживает мою шею и внимательно смотрит за реакцией. Я отрицательно мотаю головой и начинаю ещё больше реветь. Слёзы жгут лицо, изо рта вырываются странные всхлипы, а моя нервная система летит в тартарары.

Глупая, нужно поддержать мужа и сказать, что мы справимся даже с этим, но сейчас мне так сильно хочется побыть слабой. Просто потому, что я чертовски устала.

- Ну почему? Почему так? Почему ты не сказал мне раньше, Андрей? – я обессиленно ударяю кулаками о его грудь и прижимаюсь ближе. Вдыхаю родной запах, трогаю теплую кожу ещё влажную после душа, обнимаю, целую и чувствую себя при этом абсолютно ненормальной.

- Не плачь, - просит Андрей. - Слышишь меня? Не плачь… Маленькая, ты еще больше терзаешь мне душу.

Глава 40.

***

Прийти в себя получается не сразу. Мысли скачут вразнобой, а когда я всё же перестаю плакать и пытаюсь спокойно поговорить с Андреем, просыпается Илюша. Муратов одевается и строго просит:

- Я хочу пообщаться с сыном. Пожалуйста, давай без слёз и истерик. У нас ещё будет время объясниться.

- Хорошо, как скажешь, - соглашаюсь с его предложением и обнимаю себя руками за плечи.

Андрей открывает дверь и выходит из спальни. Я – следом за ним. По пятам. Потому что очень сильно боюсь без него остаться.

Муратов берёт на руки сына и с улыбкой на губах его приветствует. Прижимает крошечного Илюшку к груди, коротко целует в макушку. Он ведёт себя спокойно и невозмутимо, а у меня весь мир вверх дном переворачивается. Хочется выть. Хочется биться головой о стену. Хочется действовать немедленно и не терять ни секунды. Он должен жить.