Не знаю, чего они с Митей так невзлюбили друг друга — с любым животным всегда можно найти контакт. Помнится, в деревне мне тоже от этой рогатой прелести досталось, но в городе она вела себя вполне пристойно.

— Нам надо разобраться, что тут происходит.

— Да уж, по всему видать — неладное творится, — всё так же из-за моей спины пробормотал Митька. — К царю пойдём али покуда поосмотримся?

— А чего смотреть-то, — пожал плечами я. — Пойдём напрямую к Гороху и выясним всё у первого лица государства. Открывай ворота.

— Му? — вновь подала голос корова."

"Видимо, она своим неглубоким умом как-то всё-таки сообразила, что мы уходим, а ей тут одной куковать не упёрлось рогом.

В фигуральном смысле. То есть попросту подвинула нашего младшего сотрудника костлявым плечом и заняла место по левую руку от меня, словно служебно-розыскная овчарка. Все мои попытки лаской или обманом уговорить её остаться разбивались о любовно-непробиваемый взгляд коровьих глаз. Короче, в результате пошли втроём.

Главный город нашего маленького государства, скромная столица — милое сердцу моему Лукошкино выглядело столь же пустым, как и территория нашего отделения.

На базаре никого, все лавки закрыты, ставни заперты, дети по улицам не бегают, собаки сидят в будках, и даже вороны не каркают, молча вцепившись когтями в самые высокие ветки деревьев. Разве что перекати-поле по пустым перекрёсткам не перекатывается, а так чистая картинка из вестернов с видом запуганного города под квакающую музыку и стук копыт в стиле кантри…

За Базарной площадью мы наконец натолкнулись на стрелецкий наряд под руководством какого-то боярского сынка. Сначала он дважды протёр глаза, а потом, не сказав «здрасте», проорал:

— Хватайте государевых ослушников!

Двое стрельцов осторожно уточнили:

— Дык они же покойниками объявлены.

Чё ж теперь, и Ягу на свободу выпускать?

— Взять их, дурачьё, а уж в пыточной разберёмся, кто покойник, а кто виноватый!

— Эй, парень, — повысил я голос, попытавшись выглядеть как можно строже во всё ещё мокром мундире, — я Ивашов Никита Иванович, сыскной воевода, начальник Лукошкинского отделения милиции! И если меня сию же минуту не проводят к государю…

— Хватит! — заорал молодой боярин, первым выхватывая дамасскую сабельку и бросаясь на нас.

Более опытные в этом деле стрельцы, наоборот, отступили на шаг назад. Парнишка драчливым петухом налетел на меня, взмахнул клинком и… был отправлен по параболе за ближайший забор одним движением рогатой головы нашей спутницы.

— Упаси господь с милицией связываться и коровой ейной, — в едином порыве перекрестились стрельцы.

— Минуточку, граждане. Не соблаговолите ли объяснить мне, что происходит?

— Дык… мы-то люди подневольные, — виновато поклонился самый старший.