— Миша позавчера уехал в командировку, — сообщила Настя. — Неожиданно. На две недели. Он оставил нам ключи от своей квартиры. Но папа сказал: вы поживёте эти дни у нас.

Глава 13

Запах тройного одеколона и чеснока смешался в салоне такси с табачным дымом. Бурцева курила и пересказывала нам «последние новости». Табачный дым подобно туче собирался у потолка и протягивал тонкие щупальца к приоткрытым окнам. Я больше по привычке, чем из необходимости краем глаза следил за дорогой. Посматривал и в окно на вечернюю Москву, освещённую сейчас лишь светом фонарей и автомобильных фар.

Думал о том, что уже почти привык к виду нынешней столицы (почти лишённому привычных для меня по прошлой жизни ярких разноцветных огней и столичного лоска). Замечал, как таксист то и дело с любопытством смотрел через зеркало заднего вида на пассажирок. Слушал Настины рассказы."

"Бурцева сообщила нам, что «Мишеньку» в канун Международного женского дня откомандировали в одну из стран соцлагеря (на это Насте намекнул её отец). Она гадала, каким подарком её порадует Елизаров по возвращении и одновременно сожалела о том, что мы «все вместе» не посидим в её любимом ресторане «Прага», где подавали блюда чехословацкой кухни (при упоминании названия ресторана наш водитель скосил на меня взгляд и выпрямил спину, словно исполнил команду «смирно»).

Анастасия сказала, что её мама ещё с прошлых выходных работала у деда на даче: там «много свежего воздуха», и была «необходимая ей для работы» тишина. А вот Настин отец остался сегодня дома и «с нетерпением» ждал гостей.

* * *Мы поднимались по ступеням к квартире Настиных родителей, когда Лена мне шепнула:

— Елизаров уехал.

Что будем делать?

Я шепнул в ответ:

— Разберёмся. Не переживай.

* * *Евгений Богданович Бурцев встретил нас в прихожей. Невысокий, крепкий, гладковыбритый, с большими «умными» залысинами. Наряженный в тёмно-синий халат, из-под которого выглядывали спортивные штаны с белыми лампасами. От него пахло табачным дымом и крепким чаем. Евгений Богданович будто между делом обменялся со мной рукопожатиями и тут же сосредоточил своё внимание на Котовой.

Бурцев сходу выдал Лене полдюжины комплиментов, поцеловал её руку. Перекинулся парой фраз со своей дочерью. И едва ли не у порога квартиры озвучил наше расписание на этот вечер: душ, ужин, отдых.

Хозяева выделили нам с Леной гостиную — ту самую комнату, где я ночевал в сентябре, и где громко отсчитывали секунды настенные часы. Котова то и дело показывала мне то на обои, то на телевизор, то на потолок и шептала: «Серёжа, смотри какая прелесть. Как красиво смотрится.