— Спасибо, Сергей.

Я улыбнулся и спросил:

— Что ж вы, Любовь Фёдоровна, не смотрите по сторонам? Чуть меня не затоптали. Едва не прошлись по мне, как по коврику.

Баба Люба хмыкнула.

— Ага, тебя затопчешь. Бугай. Скорее бы лоб о тебя расшибла.

Она убрала со лба седой локон, спрятала его под платок. Тяжело вздохнула.

— Вид у вас сегодня невесёлый, — сказал я. — Что-то случилось? Не выспались? Или на работу не хочется?

— Не хочется, — сказала баба Люба. — Не выспалась. И уже опаздываю.

Я увидел, как баба Люба строго сжала губы.

Предложил:

— Провожу вас. Чтобы хулиганы вас не обидели.

Баба Люба сверкнула в меня голубыми глазами и усмехнулась.

— Проводи, Серёжа. Проводи.

Она взяла меня за руку и спросила:

— А твоя глазастенькая не заревнует?

Я сохранил серьёзное выражение лица. Пожал плечами.

— Не знаю, баба Люба. Она может. Но я придумаю оправдание, не сомневайтесь.

Любовь Фёдоровна запрокинула голову, посмотрела на меня.

— Женишься-то ты на ней когда? — спросила вахтёрша. — Ждёт ведь девка. А ты, небось, ещё ей и предложение не сделал.

— Не сделал, — согласился я. — Пока. Но женюсь.

Вздохнул и сообщил:

— Летом женюсь. Точно. Обещаю.

Баба Люба дёрнула меня за руку — мы остановились. Она заглянула мне в глаза.

Пару секунд мы смотрели друг на друга, молчали.

— Верю, — сказала вахтёрша. — Тебе, Сергей, верю. Молодец.

Мы снова двинулись в сторону общежития. На асфальт впереди нас приземлилась ворона. Она следила за нашим приближением, вертела головой, вычерчивала кончиком клюва в воздухе зигзаги. Мы поравнялись с ней — птица преспокойно наблюдала за нами. Затем будто бы разочаровано каркнула нам в след. Я услышал хлопанье крыльев, но не обернулся.

— Так что у вас случилось, баба Люба? — спросил я. — Вы сегодня сама на себя не похожи. Плохо себя чувствуете? Или заболел кто-то из родственников?

Любовь Фёдоровна покачала головой.

— Не знаю, Серёжа, — сказала она. — Может и заболел. Не знаю.

Вздохнула. Провела пальцем по лбу; проверила, не выглянули из-под платка волосы.

И вдруг запрокинула голову, посмотрела на моё лицо и сообщила:

— Сын меня с праздником не поздравил. Ни открытку не прислал, ни письмо не написал. Никогда такого не было.

Любовь Фёдоровна пожала плечами.

— Не похоже это на него. Переживаю. Совсем старая, наверное, стала.

Она махнула сумкой, невесело улыбнулась.

— Ещё со вчерашнего дня навыдумывала невесть что. Глаз этой ночью не сомкнула. Рада, что хоть сменами на сегодняшний день поменялась. А то сидела бы дома одна. Извелась бы вся.

* * *Я довёл бабу Любу до «мужского» корпуса. Пообещал, что скоро загляну в её каморку на чай. Вернулся за Котовой.

В комнату вахтёрши я и Лена пришли уже после девяти утра. Принесли коробку с тортом.