Пожаловался им, что стал вчера жертвой своего «тщедушного» телосложения (при этом он взглянул на меня, демонстративно запрокинув голову). Но подробностей нашей с ним встречи не сообщил — обрушил на Настю и на Лену лавину комплиментов."

"С нескрываемым аппетитом Владимир Семёнович набросился на яичницу, расправился со своей порцией примерно за полторы минуты. Не отказался Высоцкий и от кофе. Выглядел он бодрым и весёлым. Шутил, смеялся над Настиными шутками. Вёл себя скромно, но раскованно. Он пригубил чашку с кофе, вынул из пачки сигарету и закурил (предварительно спросив на это разрешение у хозяев квартиры).

Настя и Евгений Богданович за сигаретами не потянулись, хотя смотрели на Высоцкого с плохо скрываемой завистью.

За завтраком Анастасия заявила, что и сегодня не пойдёт в университет. Сказала, что не так уж часто к ней в гости заходил «сам Владимир Высоцкий». Да и её «друзья из Новосоветска» ещё не уехали — она заверила, что не бросит нас. На возражения отца Настя ответила, что «никаких важных» предметов в её сегодняшнем учебном расписании не значилось. Бурцев напомнил дочери, что прогулы в МГУ не приветствовались.

Анастасия улыбнулась ему и пообещала, что позвонит вечером «дедушке», и тот «что-нибудь придумает».

После яичницы мы пили кофе и ели торт. «Птичье молоко» сегодня в битве за внимание безнадёжно проиграло Владимиру Высоцкому. Торт всем понравился. Так же, как и яичница Бурцева. Но мы с Леной за его изготовление удостоились лишь скупых и мимолётных похвал — внимание Бурцевых (да и моё тоже) с торта быстро переключилось на рассказы Владимира Семёновича о том, как обслуживали клиентов во французских кафе, что во множестве присутствовали (по его словам) в Париже около Эйфелевой башни.

Свой кусок торта Настя съела быстро. Она взглянула на часы и заявила, что у неё появилась хорошая идея. Вскочила из-за стола и выбежала из столовой. Мы слышали звуки её шагов; услышали, как хлопнула входная дверь. Евгений Богданович тут же извлёк из кармана пачку сигарет «Новость» и закурил. Он откинулся на спинку стула, молчал, слушал наши разговоры (я рассказывал Высоцкому, что Котова поступит летом в театральный институт; и что мы с Леной вчера ездили в ГИТИС — Настя провела там для нас экскурсию).

Бурцева вернулась в столовую с гитарой в руках (Евгений Богданович к тому времени уже «замёл» следы своего курения). Настя заявила, что выпросила музыкальный инструмент «у соседей». Сказала, что «едва успела», пока те не ушли на работу. Она протянула гитару Высоцкому и попросила, чтобы тот спел «что-нибудь». Владимир Семёнович покачал головой и заявил, что пока не способен «на концертную деятельность». Заявил, что пожалеет наши уши. Пошутил, что «по утрам полезен кофе, а не потужные хрипы Высоцкого».