И потом, он должен быть не просто армянин, а армянин, говорящий с зейтунским акцентом. Да и нет среди нашего штата ни одного армянина. Вы же знаете, только русские и только православные. Хотя…

— Что? — с надеждой вопросил петербуржец."

"— Есть у меня один смышлёный малый из Армавира[65], черкесский армянин. Авантюрист, любитель приключений и перевоплощений. Патриот, но за деньги готов хоть к чёрту на рога сесть. Ему и выдумывать ничего не нужно. Скажет, что судьба занесла его в Персию, допустим в Тавриз. Оттуда попал в Зейтун. Проникся идеями борьбы за независимость Армении.

Вступил в «Гнчак». Жаль времени мало, чтобы хорошенько легенду отработать.

— Ничего-ничего. Пока доберётся, мы ему биографию распишем. Да и не к туркам же мы его посылаем! — улыбнулся Сераковский. — Вызывайте срочно. Отбейте телеграмму. Пусть садится на первый поезд и к нам. Встречаться с ним только на конспиративной квартире, как и положено.

— Неплохо бы ему какую-нибудь бумагу состряпать на армянском, вроде доверенности от этой партии, — предложил ротмистр.

Столичный начальник подсел к собеседникам. Потерев ладонями лоб, он помолчал немного, точно что-то вспоминая, а потом сказал:

— Есть у нас такая бумажка.

Я свяжусь с Петербургом. Пусть пришлют скорой почтой партийный билет «Гнчак». Изъяли во время обысков в Эриванской губернии. Я его на наших курсах показывал офицерам. Но… — Он задумался на миг и заметил: — Тогда и вид ему придётся на эту же фамилию выправить. Найдутся у вас местные умельцы?

— В Нахичевани-то их полно. И даже есть те, кто под нашим контролем. Но вдруг у них заиграют национальные чувства? Поэтому лучше обратиться к человеку в Таганроге. Он русский.

Бывший подделыватель векселей. Так надёжнее будет, — предложил подполковник. — Решим и эту задачу.

Ротмистр с сомнением покачал головой и выговорил неуверенно:

— Господа, что же получается? Вот явится наш человек в Ростов. Ладно, документы мы ему выправим. Поселится в какой-нибудь гостинице или снимет комнату. А дальше что? Каков план его действий? Ведь мы даже приблизительно не знаем, кому Налбандян мог передать камень, а товарищи- социалисты, как я понимаю, имеют на этот счёт несколько гипотез и потому представляют, в каких направлениях их порученец должен двигаться и с кем встречаться.

Хотя и у них, насколько я разумею, нет полной уверенности, что хранитель камня им поверит и расстанется с алмазом. Если выражаться образно, то и они, и мы — в тёмной комнате. Только они знают, в какой стороне находится из неё выход, а мы — нет.

— У вас есть реальное предложение? — недовольно поведя бровями, осведомился статский советник.

— Мне кажется, следует очертить круг людей, с которыми армавирец должен познакомиться. Отсюда вытекают и места его посещений.