Похвасталась магнитофонной записью прошлогоднего концерта Владимира Высоцкого и рассказала, что запись прислал профессору Баранову его бывший ученик, который сейчас работал в Госплане СССР.

Мы с Ритой почти полчаса простояли около стены, увешанной рамками с фотографиями. Баранова с гордостью заявила, что почти все висевшие на стене снимки профессора сделала она. Пояснила, что давно увлекается фотоделом, а ванная комната в профессорской квартире и сейчас часто превращалась в фотолабораторию. В доказательство своих слов Рита принесла из спальни фотоаппарат «ФЭД-2». Сфотографировала меня с нескольких ракурсов. Пообещала, что распечатает фотокарточки и подарит мне самые удачные.

Фотосессию прервало появление профессора Баранова. Я позировал на фоне полки со старинными книгами, когда профессор хлопнул дверью. Мне почудилось, что Рита не очень порадовалась приходу родителя. Она вздохнула, когда я подхватил с кресла снятый для «хорошего кадра» пиджак. Посмотрела мне в глаза, улыбнулась. Опустила фотоаппарат. Убрала за ухо непослушную прядь волос, поправила вновь распахнувшийся на груди халат. И поспешила в прихожую, где пыхтел профессор.

При виде меня Баранов удивлённо вытаращил глаза.

— Чернов? — сказал он.

Взглянул на Риту — тут же вновь посмотрел на меня и спросил:

— Чернов, вы… давно знакомы с моей дочерью?

— Папа! — воскликнула Рита.

Я увидел, как слегка порозовели от смущения её скулы. Но не заметил, чтобы она обиделась на слова отца. Рита по-заговорщицки подмигнула мне.

— Мы с Серёжей познакомились полчаса назад, — сообщила она.

Взяла из рук отца меховую шапку, стряхнула с неё на коврик у двери капли влаги.

— Серёжа к тебе пришёл, а не ко мне, — заявила Рита. — Но я была бы только рада, если бы случилось наоборот.

Она игриво улыбнулась, вновь чиркнула кончиком мизинца по виску.

Профессор взглянул на свои ноги: на выглянувшие из дыр в носках большие пальцы с квадратными жёлтыми ногтями. Нахмурил брови. Сунул ноги в потёртые тапки со стоптанными задниками.

Поднял на меня слегка рассеянный взгляд.

— Ко мне? — переспросил он. — Зачем? Надеешься, что я исправлю тебе оценку? И не мечтай…

Баранов замолчал, чуть склонил на бок голову.

— Погоди-ка, Чернов. Я же тебе сегодня поставил «отлично». Разве не так?

Профессор расслабил узел на своём галстуке.

— Всё так, Виктор Константинович, — сказал я. — Я не оценку у вас пришёл клянчить. Хочу перед вами покаяться.

Баранов удивлённо изогнул брови.

— Даже так? — сказал он. — Ну-с, кайтесь. Послушаю вас.

— Папа!

Рита вскинула руки.

Края её халата вновь разошлись, продемонстрировав мне и профессору усеянную родинками ложбинку на женской груди."

"Рита тут же спрятала её под одеждой.

— Папа, вы ведь не в прихожей будете разговаривать? — сказала она.