Несколько раз мне чудилось, что я заметил между снежных куч движение. Но всякий раз оказывалось, что это всего лишь закружил в воздухе снежинки внезапно усилившийся ветер. Дважды я останавливал Чижика. Вынимал из-за пазухи фонарь, направлял луч света на снежные комья, напоминавшие в полумраке лежащую на земле детскую фигуру. Но свет фонаря не находил уснувшую на земле девчонку — лишь снег. А детские волосы оказывались торчавшими из сугроба пожелтевшими травами."

"У холма, где в моей прошлой жизни появился деревянный крест, я снова остановил Чижика. Слез с мотоцикла — отметил, что дрожу всё сильнее. Прекрасно понимал, что дрожал не от волнения. Не сомневался, что замёрзла и Котова, хотя та пока и не жаловалась ни на усталость, ни на холод. Вспомнил слова знакомого доктора, много лет работавшего на Крайнем Севере, в Хабаровском крае. Доктор говорил о том, что первым признаком замерзания служил озноб. Озноб был реакцией кожного покрова (я впервые почувствовал его ещё час назад). Вслед за кожей на холод реагировали мышцы шеи и плеч: они непроизвольно сжимались — так проявлялся предсудорожный мышечный тонус. Его я ощутил, когда мы въехали в деревню.

Потом, рассказывал доктор, человека безудержно трясло — это мышцы всё сильнее и чаще сокращались в попытке выработать хоть немного тепла. Насколько я помнил, на этой стадии температура человеческого тела падала до тридцати пяти градусов. Вот к этой стадии замерзания я уже приближался. Приплясывал на месте, водил лучом фонаря по снежному насту вокруг холма. Подумал о том, что раз у такого здоровенного детины, как я, зуб на зуб при таком морозе не попадал, то каково было сейчас пятилетней девочке? Я прошёлся вдоль обочины. Увидел свои следы. Но следов девчонки ни около холма, ни в низине рядом с дорогой не заметил. Оглядываясь по сторонам, вернулся к нетерпеливо тарахтевшему мотором мотоциклу.

— Серёжа, что ты тут высматриваешь? — спросила Лена. — Зачем мы сюда вернулись?

Котова прижала к своим щекам варежки.

На её ресницах и на шарфе около её рта блестел иней.

— Ищу ребёнка, — ответил я.

Посмотрел поверх головы Лены в направлении поворота к летнему дому.

— Кого? — переспросила Котова.

— Пятилетнюю девочку, — уточнил я.

Развёл руками, сообщил:

— Она где-то здесь: на дороге между этим местом и деревней.

Взглянул на Котову и добавил:

— Сегодня ночью она вышла из своего дома и направилась в Майское.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Все вопросы потом, Лена. Сейчас не до них.

Я протянул Котовой фонарик.

Сказал:

— Увидишь движение или подозрительное пятно на снегу — свети.

Уселся на Чижика — мотоцикл дрожал, будто тоже силился согреться.

— Чувствуешь, как холодно? — спросил я.

— Ч-чувствую, — сказала Котова.