Хмыкнул, покачал головой — будто бы в ответ на вопрос Насти о том, слышал ли я об основных идеях философии Гейгеля. «…Бытие обладает сознанием, а разум — бытием…» — говорила Бурцева. Я с серьёзным видом кивал и прикидывал: рассказали ли сегодня подружки Кириллу и Артуру о тонкостях чулочного производства. На шоссе я познакомился с «основополагающим законом развития и существования Мирового духа и сотворённого окружающего мира». Отметил, что у комсомолки Бурцевой своеобразный взгляд на диалектику…

На пляж у «Авроры» я свою спутницу не повёл. Ещё около ворот пансионата я услышал далёкое дребезжание гитарных струн — уловил знакомый мотив, улыбнулся. На звуки гитары я и ориентировался, когда шагал в компании Бурцевой по тёмным аллеям. Скоро уже различил хриплый голос певца. Усомнился, что в пансионат приехал Владимир Высоцкий — скорее уж, «под Высоцкого» снова хрипел Артур Прохоров. В чём я вскоре и убедился. Вывел свою спутницу на освещённый участок аллеи. Увидел группу людей на небольшой окружённой работающими фонарями площади. «…Парус! Порвали парус!..» — кричал сидевший на деревянной скамье Артурчик. Около него я заметил Кирилла и парочку работниц чулочной фабрики из Смоленска. А рядом с ними стояли ещё примерно два десятка гостей пансионата — они слушали концерт Прохорова.

Я подвёл Анастасию к рычавшему под гитару Артурчику.

Кирилл заметил меня… и Настю Бурцеву — удивлённо приподнял брови.

— … Все континенты могут гореть в огне, — голосил Артур, — только всё это — не по мне!..

Прохоров вдруг прервался, закашлял, накрыл струны ладонью.

Зрительно разочарованно зашумели.

— Простите, товарищи, — просипел Артурчик.

Он поднял руку.

— Кажется. Я всё…

Я протянул руку к гитаре.

Сказал:

— Дай-ка мне.

Прохоров улыбнулся.

— Знамя подхватили из рук раненного бойца, — сообщил он. — Сейчас Чёрный для вас споёт. Не расходитесь, товарищи.

Артурчик уступил мне место.

Бурцева подошла к дымившим подобно паровозам мужчинам и тоже закурила.

Я поерзал, усаживаясь удобно.

— Это совсем новая песня, — сообщил я. — Написал её замечательный советский поэт, автор-исполнитель песен Юрий Визбор.

Взял первый аккорд. Посмотрел в глаза Бурцевой.

Настя выдохнула в ночное небо струю дыма.

— Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены, — запел я, — тих и печален ручей у янтарной сосны…

Гости пансионата «Аврора» слушали меня, затаив дыхание.

Молчали Кирилл и Артурчик.

На время позабыла о сигарете Анастасия Бурцева.

Я пел.

Ещё весной запланировал, что исполню для Бурцевой эту песню в первую очередь.

Над моей головой шелестела листва. У меня в висках стучала кровь.