— Может все же пригласишь?

— Я вроде ясно дала понять ночью, что тебе здесь не рады.

— Ладно, можешь мне не радоваться, — он ухмыляется и подается еще ближе ко мне. — Но от тебя так аппетитно пахнет едой, что ты просто обязана меня покормить.

— Ничего я тебе не обязана.

— Я со вчерашнего дня не ел, Надь. Некогда было. А тут ты такая ароматная.

У меня лицо горит, как если бы он подразумевал нечего неприличное. Пыхчу как кипящий самовар и выпаливаю первое, что в голову приходит:

— Я не могу, у меня все сырое еще, — пытаюсь обороняться.

— Не волнуйся. Я подожду, пока приготовится.

Но он вдруг приобнимает меня за талию, отодвигая меня от двери и к моему ужасу шагает вместе со мной в квартиру.

Ой-ей…

Глава 9. Надя

— Ты что себе позволяешь?! — возмущаюсь я полушепотом до ужаса боясь разбудить детей.

Он практически вталкивает меня в мою же кухню, явно учуяв ее по запаху и бесцеремонно подходит к плите, на которой кипит кастрюля.

Приподнимает крышку:

— Ммм, так и знал, — разве что не облизывается гад, — я так скучал по твоему борщу.

Он принимается совсем уж внаглую открывать все подряд ящики, выуживая для себя тарелку, ложку и половник, чтобы наложить себе поесть.

Я просто в шоке от такой бесцеремонности! Да как он может быть таким… невыносимым?!

Подхожу ближе и, не позволив ему зачерпнуть из кастрюли, отбираю посуду:

— В ресторане поешь! А на мои борщи твой абонемент закончился с нашим разводом, — фыркаю зло. — Ну-ка проваливай! Пока метлой тебя не отходила!

Он ухмыляется:

— Ух ты, какая стала. Грозная, — его взгляд мечется по моему лицу преимущественно прилипая к губам. — Правда не покормишь? Я реально очень голодный, малыш.

От греха подальше отшатываюсь к холодильнику, потому что в каждой его фразочке мне отчего-то мерещится двойной подтекст. Но с чего бы это вдруг?

— Это не моя забота, — вздергиваю подбородок. — Я пойду за Аленкой. А ты не смей тут хозяйничать! — выставляю перед собой указательный палец.

Кухня настолько маленькая, что Костя без труда ловит меня за руку и прижимает мои пальцы к своим губам:

— Знаешь, а ты ведь все такая же красивая, Надь, — говорит, глядя мне в глаза.

У меня дыхание перехватывает от его неожиданного комплимента.

Выдергиваю из его ладони свою руку и прижимаю к груди, чувствуя, как сердце колотится. Это от страха. Точно. Нет у него других причин так трепетать.

— И краснеешь ты так же красиво как раньше, — улыбается мерзавец.

— Ага, а еще плачу! Я все поняла. А теперь забирай дочку и проваливай из моего дома! Тебя ни касаются ни мои слезы, ни мои красные щеки. Это от жары. А вовсе не от тебя.

— Разве? — он шагает ближе, окончательно припирая меня к холодильнику.

Прячу взгляд у него на груди.