Пролистываю не задумываясь: мне сейчас надо решать вопросы посерьезней, да и в принципе с этим козлом говорить нам не о чем.

Боже! Тут и заведующая и воспитателей сразу несколько пытались дозвониться. Ну как я могла совсем забыть про телефон, а?! Вот растяпа!

На всякий случай в первую очередь перезваниваю заведующей, мало ли.

— Да, Валентина Васильевна! — стараюсь звучать бодро, чтобы не вызывать лишних вопросов.

— Ивахина! Что б тебя! — ворчит она в трубку. — Где тебя черти носят? Никто дозвониться до тебя не может.

— Да я телефон в группе забыла. А мы тут гуляем с малышами, — оправдываюсь я.

— Гулять это хорошо. Но ты там до утра сидеть собралась?

— Да у меня тут одна Аленка осталась, — улыбаюсь детям и отхожу в сторонку, переходя почти на шепот. — Та, у которой мама легендарная. Вот никак не дождемся. Хотела у Ирины Николаевны номер мамаши попросить, кинулась, а телефона с собой нет.

— Ну хорошо, что хоть кинулась, — продолжает ворчать начальница. — А-то мы бы вас утром в беседке на лавочке всех троих будили. Мне Ирина Николаевна звонила уже, — вздыхает и я понимаю, что хороших новостей мне можно не ждать. — Сказала, что у этой мамаши телефон выключен, она весь вечер, то ей, то тебе попеременно дозвониться пыталась. Вот хоть тебя нашли. В общем… не жди…

Бросаю отчаянный взгляд на малышку в беседке:

— Да вы серьезно? — шепчу с надломом. — Мне ее домой забирать?

— А что делать, Надюш? Работа у нас такая, — сочувственно отзывается заведующая. — Но ты не волнуйся, одну ночь поспит, а завтра маманя заявится, как пить дать. Она обычно больше суток не загуливает. Так что это не надолго. А я тебе в этом месяце премию выпишу, за дискомфорт, м?

— Да не надо мне премию вашу, — отмахиваюсь. — Я ж не про дискомфорт вовсе, — не отрываю взгляда от Аленки, пока Тёма всячески пытается ее растормошить: — Она ведь так расстроится. Маленькая… — прижимаю руку к груди, потому что болит. — Она и без того вся поникшая, а тут я должна сказать, что мама не придет… А я ведь пообещала ей.

— А вот это ты зря, — строго говорит Валентина Васильевна. — С этой мамашей никогда уверенной нельзя быть. Я бы давно опеку на нее натравила, так ведь все мы знаем, что в семьей ребенку всяко лучше, чем в детдоме.

— А если… — говорю еще прежде, чем успеваю подумать, — опеку над ней взять?

— Кому?! Тебе что ль?! — восклицает она. — Совсем дурная? Мало тебе сына в одиночку тянуть, и вечно своего больного мужика подкармливать, так тебе еще чужого ребенка подавай?

— Ну если все так плохо…

— Не выдумывай! — отрезает она. — Да и потом маманя не отдаст девочку так просто.

— Мне показалось, что она ей совсем не нужна, — бормочу, пожимая плечами.

— Не показалось, — подтверждает мои ужасающие догадки заведующая.