В то время, пока побитые и покусанные гуляки возвращались с праздника кошмаров, замаскированного под пикник, особняк чистил перышки по приказу неугомонного хозяина, словно бы пытавшегося за короткое время собрать как можно больше впечатлений.

И когда на следующее утро я спросонья пыталась выйти из спальни, опечатанной запирающим заклятьем, по первому этажу уже разносились отрывистые, дребезжащие ноты, извлекаемые мастером из расчехленного впервые за много лет инструмента. К слову, бой с черной ведьмой заколдованная дверь проиграла – натиска не выдержал косяк, но все равно я пришла уже в разгар завтрака.

За накрытым столом внезапно обнаружился дуэт незнакомых девиц, и даже с третьего взгляда они показались мне на одно лицо. Имена тоже начинались одинаково – на «А». Барышни оказались из тех, кто получил приглашения на музыкальный вечер. Почему они материализовались в Кросфильде за день до начала праздника, оставалось загадкой. Я делала ставку на то, что институтки наскучались на каникулах в деревне и на радостях решили дождаться шабаша в особняке, чтобы уж точно не опоздать к началу концерта.

Что характерно, ни Уильям, ни Картер к завтраку не вышли. Падре тоже постеснялся осветить утреннюю трапезу фиолетовым фингалом. Зато Барнс с большим удовольствием заправлялся булочками с маслом и, когда я уселась рядом, улыбнулся:

– Хорошо спала, Бабочка?

От меня не укрылось, как вздрогнула Эбигейл. По всей видимости, после вчерашнего налета крылатых тварей бедняжке всю ночь снились кошмары с бабочками-людоедами.

– В Кросфильде отлично спится, когда по утрам никто замок своим ключом не открывает и портьеры не распахивает, – спокойно отозвалась я и обратилась к экономке, наливавшей овсяную кашу в мисочки: – Скажите, Мэри?

Она с вызывающей дерзостью звякнула передо мной тарелкой.

– Ах, кашка! – счастливо вдохнул запах овсянки Барнс и невольно потер руки. – Господин Флинт, ваш повар – настоящий волшебник!

– Кашу по утрам варит Мэри, – со снисходительной улыбкой поправил дядюшка.

Вообще я заметила, что брат Дороти ел, как не в себя, будто наверстывал за голодные годы и наращивал бока на будущее. Не умела бы различать Томми под любыми масками, то заподозрила бы, что исчадие ада пробрался в поместье на дармовые харчи, раз к бабке вернуться не смог. Для большего сходства Барнсу оставалось только увлечься молоденькими девицами. Они все равно прибыли в особняк по собственному желанию, колдовством сгонять не пришлось.

– Между прочим, опаздывать к завтраку дурной тон, – нравоучительно выдала первая «А», когда я усаживалась на привычное место."

"– Приезжать в гости к завтраку, когда хозяева еще зубы не успели почистить, тоже дурной тон, – хмыкнула я. – Страшно представить, во сколько вы встали.